Иногда я слышу, что она все еще сопротивляется, а потом другие, когда кажется, что у нее нет на это сил. Часть меня хочет радоваться, что она не отказалась от борьбы, но поскольку Коулу, похоже, это нравится, я бы хотел, чтобы он не получал от этого больше удовольствия.
Мне требуется вся моя сила, чтобы не оторвать от нее Коула. Каждый мучительный шаг мимо них проверяет мой самоконтроль. Я захожу в свою комнату и включаю телевизор погромче, заглушая шум того, что происходит за моей дверью, и падаю на кровать лицом вниз. Я должен найти выход из этого положения. Лана не может так жить, и я чертовски уверен, что тоже не могу. Чувство вины съедает меня заживо.
Я просматриваю свой телефон в поисках какого-нибудь рецепта, который мог бы понравиться Лане. Я никогда раньше не готовил для кого-то настоящую еду. Помимо яиц и тостов, которые я обычно готовлю для нее, это были просто быстрые и легкие сэндвичи, которые я готовлю вместе. Ее, должно быть, тошнит от сэндвичей.
Я нахожу рецепт пасты, который кажется достаточно простым, и так получилось, что у нас есть необходимые ингредиенты. Я начинаю готовить, постоянно возвращаясь к рецепту, чтобы убедиться, что все делаю правильно. Я доедаю и нервно откусываю кусочек. Мои брови взлетают вверх. Ладно, это на удивление вкусно. Теперь я чувствую возбуждение.
Я кладу порцию на бумажную тарелку и направляюсь к Лане.
— Привет, у меня для тебя ужин, — говорю я, протягивая ей тарелку, когда Генри подходит, трется головой о мою ногу и мурлычет.
— Это не сэндвич, — удивленно говорит она.
— Нет, это не так. Подумал, что они тебе, наверное, надоели. Я хотел приготовить тебе что-нибудь получше.
— Ты приготовил это? Для меня? — спрашивает она.
— Эээ, да. В смысле, я пробовал. Я нашел рецепт в Интернете. Я думаю, получилось неплохо, но тебе это может не понравиться. Ничего страшного, если ты это сделаешь. Я могу достать тебе что-нибудь еще. Может быть, мне следовало спросить, что тебе нравится, — нервно бормочу я.
— Нет, нет. Все в порядке. Выглядит великолепно. Я просто удивлена. — Говорит она, прежде чем откусить. — Ммм, о, Каллум, это восхитительно. — Она продолжает отправлять в рот кусочек за кусочком, и я не могу сдержать улыбку.
— Я рад, что тебе понравилось. Я постараюсь свести количество сэндвичей к минимуму.
— Спасибо тебе за это, — мило говорит она. — Каллум? — Слышу я позади себя, когда ухожу.
Я поворачиваюсь. — Да?
— Как ты думаешь, я могла бы принять душ? Коул дал мне холодную влажную салфетку для лица, но...
Я прерываю ее прежде, чем она успевает закончить. — Я поговорю с Коулом. Думаю, мы сможем с этим справиться.
— Спасибо.
Я киваю и возвращаюсь наверх.
Я нахожу Коула курящим сигарету на крыльце. Я рад, что большую часть времени он курит на улице.
— Лана хотела бы принять душ. Не думаю, что это должно стать проблемой, — говорю я Коулу.
— Кто?
— Лана. Женщина в подвале.
— О, у сучки теперь есть имя, да?
— Коул, прекрати нести чушь. Позволь ей принять чертов душ и смыть с нее твою грязь.
— В любом случае, потом она получит еще больше.
— Коул!
— Да. Что угодно. Позволь ей принять душ. Но не вздумай снимать цепочку с ее ноги. Она может принять душ в этой чертовой штуковине. И если она попытается что–нибудь натворить...
— Да, да. Я справлюсь. Не волнуйся. Я сейчас вернусь. — говорю я, спускаясь по ступенькам крыльца.
Я сажусь в свой грузовик и направляюсь в город.