Пол был почти прозрачен. Основную оптическую преграду представляли ажурные граненые перила и стены. Снизу на меня смотрело множество удивленных глаз. Длань размахивала руками, показывая, что идея отличная, и ложе что надо, но она пока не готова попадать в мозговые волны хрустального замка в центре моста, чтобы её опробовать. Шутим конечно. Наёмница опять скользнула вверх по верёвкам, забрать очередную порцию тёплой экипировки. Она давно знала, что за всё на этом чудном мостике приходится платить, причём по тарифам для самых знатных и величественных господ, но также махнула на это рукой.
С одеждой вроде всё. По крайней мере, мне в голову больше ничего не приходило. Хладонитовый мост обдавал холодом, а маленького котелка и сковородки с огнем хватало только на обогрев рук. С водой проблем не было, даже тёплой. Её приспособились набирать прямо в реке. Вода внизу быстрая, но чистая. Кувшинчик из-под вина, который я передал вниз, привязывали к тонкой и длинной веревке, а потом в нём и грели. В обращении ходило уже несколько подобных сосудов, а вот с едой намечались проблемы. Кстати, лично меня мост не трогал, а прекрасно грел. Симбионт подтвердил, что это не галлюцинация, когда отмирают от обморожения нервные окончания, а конкретное поступление энергии в тело, хотя вокруг холодина. Как работает не знаю, но если хочу согреться, то просто надо на мост лечь, полежать, а в точке контакта меня и ледяного моста действительно возникает тепло.
О еде я тоже не беспокоился. Наверное Единые присматривают за моей персоной, но опять сработала моя ничем не обоснованная предусмотрительность. Зачем мне понадобилось срезать чуть ли не четверть туши огромного тауро и распихать по моему ненормальному пространственному хранилищу? Лично мне столько не съесть и за полгода, но сейчас оказалось очень кстати. Наемница опять залезла на перила, и только качала головой, когда я доставал вместо сырой говядины, лепёшки сделанные из кусков рыбы и крупного разваренного зерна, копчёную птицу, колбасу и овощные треугольные пироги, где вместо половины теста использовали разваренную шкуру и жир животных. В основном конечно мясо, в самых разных видах приготовления, но непонятной экзотики хватало. Выхватывал и сырые куски, то рыбы, то неизвестного мяса, но я закидывал обратно в хранилище. Готовить нам всё равно пока не на чем, пусть мутируют дальше.
И ещё один животрепещущий вопрос и эксперимент. Я вытащил голову тауро, которую бережно обработали охотники. Она преобразовалась в торт в форме головы тауро. С каких потаенных глубин моего сознания выкатило эту идею, а самое главное зачем реализовало? Я даже не сразу понял, что произошло, когда появилась коровья голова, сориентировался только по весу.
— Вот это пропёрло поваров, раз такую штуку соорудили. Что за конфеты они перед этим ели? Вредно так сладким объедаться, — сказала подруга, засовывая палец в кондитерское изделие, выколупывая кремовый глаз и отправляя себе в рот.
— Я вообще рыбу люблю, сладкое не очень. В космосе сладостей полно. Самое калорийное и простое для пищевого синтезатора, но этот тортик попробую, — согласился с супругой.
Не желая портить общий вид, достал нож и отрезал себе кусок с краю. Я, конечно, больше по рыбе, и есть, и как жён, но просто не мог удержаться, чтобы от такого произведения кулинарного искусства не отхватить себе ломтик. Длань опять шмыгнула вниз, унося торт. Нужно обязательно поделиться с теми, кто со мной участвовал в эксперименте, пытаясь понять, во что превратится коровья голова. Порадовали, так порадовали.
Мост позволил спастись от неожиданного удара огромного стада тавров и нападения с неба, но окончательно проблему выживания не решал. Несмотря на то, что собрали все возможные тряпки и даже белье с чудесной кровати, радикально проблемы не решили. Бьющая под мостом струя воды давала кучу брызг, постоянно оседавших на одежде и на вещах. Даже при хорошем кормлении и возможности согреть чашку горячего травяного напитка, ещё сутки-двое, и люди начнут умирать от холода. Даже подруга в теле глубоководной рыбы, которая практически нечувствительна к низким температурам и может в воде с температурой около нуля находиться сутками, говорила, что подмерзает. Нужно было что-то думать.
Я внимательно осматривал свой арсенал рун. Покрывающие огнем по площадям, молнии и прочая атрибутика явно не годилась, тем более. почти все имели описание знаками вопросов и пометки, что вокруг вас падают, камни горит огонь, льет кислота. Скорее всего, победоносный, закованный в непроницаемый доспех специально собирал такую коллекцию. Связка с непроницаемой бронёй отлично работала, все возможности оказались очень мощные, сильные, но рассчитанный на применение защитного костюма. У меня такой был, как я понял. Вингер, который говорящая Голова называл Небесный Ястреб, оказался не только предметом для полета, но и защитной бронёй, а что делать остальным? Кстати, наверное пришло время его опробовать. О нём очень хорошо отзывался мой покровитель, сказав, что это артефакт Вечности и вещь весьма полезная. В момент прилёта крылатых я его испытывать не хотел. Воздушный бой очень скоротечен, и, не имея возможности нормально управлять средством индивидуальной летающей мобильности, могу очень сильно подставиться. Сталкиваться в небе с настоящими бойцами летунами, имеющими крылья, совсем нехорошая, и даже очень плохая идея. Сейчас, под зенитным прикрытием лучницы в открытом платье и мужика в мохнатой шапке, можно было пробовать.
Материализовал Руну. Удовольствие не из дешевых. Очутился внутри брони из измененного иллиума. Само описание я видел, хотя и знаками вопроса, но говорящая Голова мне дал расшифровку. Нащупал управление. Да, каждая секунда использования летающего доспеха тратила звездную кровь. Не будь у меня такого огромного запаса, который мне отгрузил победоносный, я бы вообще ничего не смог сделать. Зато доспех жрал не как мост, безвозвратно, а просто тратил, и потом можно восстановить. Это плюс, но я тут же столкнулся с минусом.
Я не мог адекватно вызвать некоторые руны сквозь доспех. Он защищал снаружи, но также являлся непроницаем изнутри. Иллиум блокировал рунные эффекты, накладываемые снаружи и не позволял подбирать Руны и Кровь. У меня на вооружении стоял страшный луч, что жёг, словно лазер дальнего поражения, острейшие крылья для ближнего боя и руки-манипуляторы, которыми можно пользоваться как руками и как ударными лапами дрона прорыва. Зато скрижалью я мог пользоваться частично. Можно было запустить руну со льдом, или кинуть каменное заклинание, но материализовав гранату на палке, нужно ухитриться её схватить, да так, чтобы она в руках не вспыхнула, ещё и сунуть куда надо. Руки человека и хваталки брони Вечности сильно отличались по габаритам и на мой взгляд, уступали перчаткам простого скафандра. А дефектный Тарантул? Если вызвать его, и что дальше? Им надо управлять, у него нет блока боевого вычислителя, на автоматический огонь не поставить. Через броню из иллиума в меня мало что попадёт, зато сигнал симбионта для управления боевым дроном не проходит. В точности как в руне паучары и описано. Будет радовать присутствием и бесполезностью. Как отработают руны, которые нужно на себя применять? Они в броне из иллиума не застрянут? Серьёзные тонкости, важные для схватки, и лучше о них узнавать до смертельного боя.
Попробовал взлететь, покрутиться около моста и сделал пару кругов. Ничего такого. Заложил пару петель и сделал более жесткий маневр, чуть-чуть коснувшись крылом воды. Нормально. Управление не потерялось. Ещё немного разлетавшись, под прикрытием лучницы в бальном платье и статуи мужчины в пушистой шапке, сделал круг подальше. Опасался, чтобы в момент моего обучения не напал никто другой, обладающий крыльями, но нет, никого рядом не оказалось.
Вода потихоньку прибывала. Возможно, скоро начнет спадать, но когда? Вся местность представляла собой небольшие холмы, торчащие камни, и всё это было залито водой. С другой стороны воды огромное стадо тавров, которые очень упрямы, терпеливы и не забывают истории, в том числе обидчиков. Ближайший высокий остров километрах в восьми. Там находился крупный холм, теперь ставший островом. Он выше моста, и если вода начнёт прибывать совсем сильно, то там мы утонем немного позже, а ещё весь холм-остров густо порос кустарником и тонуть будем в тепле, на удобных лежанках, а не в стуже хладонитового моста. Так и сделаю.
Кинул наёмнице мыслеобраз. Связь симбионтов через броню работала, а ещё присутствовала система, вроде динамика, чтобы говорить громогласным голосом, но я решил по-тихому и озвучил вводные. Подругуа выпихала на край плетения из верёвок стучащую зубами от холода и завёрнутую в тряпки гибкую и стройную девушку. Это та, которая одна из первых вязала сетку. Она была тонкая и звонкая, совсем лёгкая. Наверняка промерзла раньше других, не имея запаса жира в теле. Подхватил и полетел. Восемь километров в одну сторону. Звёздной крови жрёт вингер прям как взрослый, но не безвозвратно. Туда-сюда, туда-сюда. И так, сбился со счёта.
Тавры наблюдали за моим полётом, но уровень воды настолько сильно поднялся, что отогнал быков метров на триста и даже камни, брошенные серебряным вожаком, не долетали даже до основания моста. И, да, быки упрямы, и они проверили и эту возможность. Если, бы они этого не сделали, то я бы разочаровался, но нет, всё в порядке. Я перетаскивал своих одного за другим на остров, а человеко-коровам оставалось только смотреть. Туда-сюда, туда-сюда, до глубокой ночи. Опять решал кошелёк, вернее неисчерпаемый запас звёздной крови, которую отдал мне поддельный рикс. Много ресурсов — это хорошо. Последней переволок наёмницу, которая вытащила свой синтетический трос из опустевшей конструкции гамака. Полностью гамак решили не расплетать, а вдруг? Верёвки аборигенов ресурс восполняемый, а вот иметь номинальный способ бегства, даже если знаешь, что им не воспользуешься, это способ согреть душу.
На высоком холме-острове, уже горел большой костер. Ястреб оказался штукой мощной. Я просто не знал раньше и осторожничал. Попадись мне сейчас пернатые, выщипал бы всю стаю, не раздумывая. Туда-сюда, туда-сюда. Отзывать мост не стал. Если не брать вино, не тратить на кровать или оборону, то ничего дополнительного он не просил. Пусть стоит. Высота холма, на котором мы расположились, была не меньше, чем мост, и находится на тёплой твердой почве. Это лучше, чем быть подвешенным в плетёных веревках над бушующей водой, а сверху давящий холодом хладонит.
Стало совсем темно. Убрал небесного Ястреба в скрижаль. Вот же зараза! Километрах в семи, из-за похожего холма взлетела целая стая пернатых. Скотины дождались, пока мы переберёмся, и я погашу свой вингер. Теперь сутки не смогу его вызвать. Мост с прекрасной лучницей и мужиком в шапке сейчас бесконечно далеко и ПВО моей руны до нас не доставало. Мы, конечно, были вне досягаемости защитников моего хрустального моста. Крылатые наверняка опасались летающего доспеха, дождались, пока я его уберу, и теперь мои крылья находились на перезарядке. Стая пошла вверх, готовясь начать пикирование и засыпать стрелами и шипами.
Я стоял и смотрел в небо. Специально летал неспешно, хотя и знал, что трачу уйму звёздной крови напрасно. Они посчитали всё правильно, но не имели полной информации о сумасшедшем капитане малого тральщика.
Не знаю, какие единые присматривают за нами и сколько раз в день они это делают, но всё надо было делать чуть раньше. Именно сорок минут назад с перезарядки вышел мой Тарантул и теперь он готов к активации. Вот буквально на сорок минут. Около моих ног появился паук с кривым ротором. Мой мир развернулся сферой боевого целеуказателя, и машина открыла огонь, выплюнув в черное небо широкий конус раскаляющихся от трения о воздух стрелок, вылетевших из гаусс-орудия. Двое пернатых разлетелись клочьями. Паника в высоте выглядит именно так. Крылатые тени прыснули по сторонам. Перья летели сверху, и больше ничего не говорило о том, что кто-то находился в чистом небе ещё за полминуты до этого, а около моих ног стоял паучара, вращая останавливающимся ротором.
Глава 19
На конной тяге
Кое-как обживались на острове. После метания копий и камнепада, вызванного большим количеством здоровенных булыжников, которые швырнули тавры, у нас были раненые. Местные очень терпеливы, и подруга лечила воинов Клыка как магла в подвешенном состоянии, но на твёрдой почве это делать удобнее. Такие способы для аборигенов выглядели откровением. У местных обычно две крайности. Болезного можно поднять на ноги убойной лечебной руной или долгими причитаниями, отварами, примочками, а если руны деревянные, то, как по мне, верой в чудо. Но наёмница всё делала не так. Раздолбанную ногу можно лечить с помощью шин и перетягиванием самодельного жгута. Приложив пару стрел и замотав плотно тряпками, фиксировала переломы, дезинфицировала вонючей штукой из своей руны-хранилища отёки, вскрывала, сливая густую слизь, бинтовала, и они вместо ужасных гематом превращались во вполне приемлемые повреждения. Даже собрала кости, выкинув несколько кусочков, остановив кровь и зашив рану одному бойцу. Это тот парень, что копьё главного быка принял. Он подставился сознательно, закрывая других. Основной удар пришелся на деревянный щит, и именно об деревяшку погасилась большая часть энергии, но и рука пострадала. Копьё пробило защиту, разломав кости руки в нескольких местах, а острие превратило закрытый перелом в слегка открытый. Подруга сразу наложила жгуты и причинила лечение.
Большинство остальных повреждений были несерьезные. Камни, летевшие в голову и тело, перехватывали тряпками и щитами, а вот ноги пострадали у многих. Прямо переломов было очень мало, но гематомы выглядели внушительно. Конечности опухали, а кости, вполне могли иметь надколы. Местные с интересом наблюдали за карательной медициной подруги, терпели и с удовольствием учились. Но больше, чем переломы и гематомы, народ интересовало всё, что относилось к классификации — тёпленькое. Хладонит вблизи очень жёсткий. Думаю, под мостом могло быть градусов десять-двадцать чистого холода, причём не просто холода, а именно постоянного холода от промёрзшего ледяного монолита. Минерал, созданный для удержания ледяных шапок гор не так легко разогреть, вернее, практически невозможно. Вода перестала замерзать на ледяных торосах только тогда, когда достаточно отдалялась от моста ледяной глыбой, а всё, что прикасалось непосредственно к моему сооружению, замерзало почти мгновенно.
Местные, которые привыкли жить в тепле света игг-древа, даже пускай не в самом центре круга, а так, ближе к окраине, всё равно столкнулись с подобным отмороженным существованием впервые. Холм густо порос кустами, а течение реки принесло немало деревьев. Плыли целые стволы с выдранными корнями и огромной кроной. Огонь — это такая штука, что, если не заморачиваться дымом, рано или поздно просушит любую древесину. Самая мокрая деревяшка запылает в костре жарким пламенем, особенно хорошо, когда это большая деревяшка. Все, кто был на ногах, таких оказалось две трети, носились, ломая ветки с кустов на холме-острове и вытаскивая целые стволы, плывущие по воде. Огромный костер разгорался посередине стоянки. Аборигены решили, что лучше единственный большой, в котором очень быстро сохнут мокрые палки, чем несколько мелких. Если что, то можно растащить угли потом по нескольким местам для готовки.
Я опять выступал в роли кормильца. Мой пространственный карман выдал случайный набор продуктов. Копченое мясо, какие-то колбасы, ещё что-то, что я не понял, но люди Клыка отнеслись к этому нормально, вытаскивал лепешки и несколько кусков сырого мяса. Они были прям здоровые. Не помню, чтобы я именно такого размера что-то засовывал в хранилище, но всунуть обратно не дали, показав всем своим видом, что готовы приготовить и с огромным удовольствием съесть. У нас есть костёр, твёрдая земля под ногами, а не дом из верёвок и жуткий холод над головой.
Пока жарили сырое мясо и варили горячую похлёбку в котелках, я получил кусок лепёшки и кусок колбасы из той части продуктов, что моё хранилище изволило готовым выдать. Не пойму, что за хлеб и кто был колбасой, но всё прилично. Ел и наблюдал. Подводя результаты нашего ледяного сиденья, можно сказать, что отделались легко. Видел парня с ампутированной рукой. Он перехватил мой взгляд, и я почувствовал благодарность, что спасли ему жизнь, и надежду, что криворукий не врёт, и у него отрастёт такая же рука. Кстати, криворукий вообще не пострадал. Или был сзади, либо действительно удача у мужика такая, что даже при общении с нами смог остаться почти целым. Тяжёлый находился в том же состоянии, но тоже не погиб, имея все шансы впоследствии выздороветь.
Если, одним словом, то «наобедались». Около моста замерцало, копытные рванули во все стороны, на скорости монорельса на реактивной тяге, а мои аборигены блеванули. Есть такие монорельсы на отработавших ресурс двигателях. Металлическая направляющая может быть растянута на сотни тысяч километров и перекрывать часть астероидного пояса. На них не перевозят людей, а используют для транспортировки грузов, вроде руды. Рывок, удар, пламя, и полетели вагоны в черноту космоса, стартовав с места на огромном ускорении. Как он дальше двигается, уже неважно, главное, резкий старт. Вот именно так двинули тавры.
Мощь мигания над стоянкой человеко-быков оценить трудно, но действовало отлично. Симбионт мне сразу отключил блок нервных окончаний, который отвечает за рыгание. Подруга глянула, наблюдая за моей реакцией. Я просто слегка кивнул. Удобная эта штука — житель головы. Ты ещё не подумал нарыгать пол ведра и расстаться с завтраком, обедом и ужином за последнюю съеденную неделю, а тебе уже сохранили здоровье и хорошее настроение. Вот с людьми Клыка и самому вождю было плоховато. Часть народа покрепче ещё пыталась как-то бороться со рвотными позывами, а кто пожиже, блеванули не раздумывая, а это, извините, восемь километров от нас. А что творилось у быков?
Да, помигали знатно. Раньше никогда не слышал о подобных рунах. То, что это именно руна, не сомневался ни секунды. Я понимаю, что такой эффект мог быть от некротических заклинаний, вроде того, что на фионтаре, но здесь работали светом. Бахнули жестко и безапелляционно, и видно, что работали сразу и наверняка. Эта руна должна быть как минимум сильной бронзой, а то и серебром, а с учетом восьмикилометрового расстояния, уже боялся что-то предполагать. Стадо тавров не уничтожили, а просто шугнули, походя, не желая убивать такое количество бычья. Один взмах ладони, и разогнали копытных не сильно заморачиваясь. Жаль, не сообразил попросить наёмницу достать штурмовой комплекс. У него есть оптический прицел, можно было поближе посмотреть, но пока хорошие идеи приходят в голову, все уже разбежались. Ещё через несколько секунд мигание стихло, и всем стало опять хорошо.
Клык Ледозуба повернул ко мне удивленное лицо:
— Странно. Они никогда сюда не приходили, они вообще никогда не выходили за свою территорию, кроме времени тинга, никогда не разговаривали, а сразу шли к древу и возвращались обратно.