— Эй, не ешь все печенья. Некоторые гости ещё не позавтракали.
— Не волнуйся, съем свои обычные пять.
Мама качает головой, но улыбается.
— Осторожно, мамочка Гиб, — говорит Келси за её спиной, перенося кастрюлю к прилавку, где стоят банки. Ставит кастрюлю на вязаную подставку и откидывает вьющиеся волосы со лба предплечьем.
— Кажется, ты сегодня раньше меня пришла.
Она смотрит на меня из-под полуопущенных век: — Ну, я же не могла опаздывать два дня подряд.
— Ты вчера опоздала? — вмешивается мама.
— На завтрак, не на работу.
— Не похоже на тебя, — говорит мама, передавая банки, пока Келси разливает остывший джем. Они работают слаженно — как единое целое. Келси помогает маме с тех пор, как предложила продавать продукцию фермы на местном фермерском рынке по четвергам. Обычно мы с ней вместе стоим за прилавком, но иногда нас подменяет Уокер. Форрест — нет. Он слишком занят своей компанией и редко помогает на ранчо, и мы это понимаем. Да и ворчит он постоянно, так что чем его меньше — тем лучше.
— Зато сегодня я вовремя, так что оставь меня в покое, — Келси бросает на меня взгляд, а я улыбаюсь ей в ответ.
— Папа с Уокером на заднем дворе?
Мама кивает. — Наверное, в стойлах. Сегодня ветеринар приехал осматривать лошадей.
Я поправляю шляпу и доедаю печенье. — Ладно. Увидимся позже, дамы.
— Я принесу завтрак попозже, — говорит мама, когда я выхожу на улицу, где меня ждёт день физической работы.
Гуляя по этой земле, я всегда испытываю гордость за то, чего добились мои родители. Справа от дома — стойла для лошадей. Уокер отвечает за их содержание и даже по выходным даёт уроки верховой езды детям.
Чуть дальше — пастбище с коровами, свиньями и курами, каждые в своём загоне. Слева — амбар из дерева и стали, спроектированный и построенный Форрестом и его командой. В нём мы проводим свадьбы и другие мероприятия. Заглянув туда, я замечаю, как рабочие разбирают столы и стулья — значит, вчера было какое-то событие. Раньше я следил за графиком, но теперь, когда у меня своё дело, если информация мне не нужна — она не задерживается в голове.
Подходя к стойлам, я вижу, как Уокер разговаривает с ветеринаром. Кларенс живёт в Ньюберри-Спрингс всю жизнь и обслуживает почти все местные фермы.
— Привет, Кларенс, — я протягиваю ему руку.
— Уайатт. Рад видеть. Как там пивоварня?
— Пивоварня и ресторан, — с гордостью поправляю я. — Всё отлично. Много работы.
— Это хорошо. Парни из магазина кормов говорят, что заглядывают к вам каждую неделю.
— Ага. А для нас лучший комплимент — это когда возвращаются.
— Согласен.
— Привет, младший брат, — поддевает меня Уокер, хлопая по спине.
— На две минуты, — привычно огрызаюсь я, отмахиваясь от него.
— Всё равно считается, — довольно ухмыляется он.
— Что осталось сделать? — спрашиваю я, надеясь закончить пораньше и отдохнуть вечером. По воскресеньям я не работаю в пивоварне, так что чем быстрее справимся — тем лучше.
— Папа просил тебя проехать вдоль забора и проверить линию.
— Что? А Форрест где? — Обычно он этим занимается, считая себя слишком важным, чтобы пачкаться. Он не так привязан к ранчо, как мы с Уокером, наверное, из-за разницы в возрасте. Когда ранчо только зарождалось, Форрест уже учился в старшей школе. Он мечтал стать футболистом и не особо стремился оставаться в Ньюберри-Спрингс.
Но после травмы на втором курсе колледжа он бросил учёбу и вернулся домой. Начал работать в строительной компании, прошёл путь от разнорабочего до руководителя. Семь лет назад он открыл свою фирму. Это его гордость — и я это понимаю. Но из-за этого он не уделяет ранчо столько времени, сколько мы.