— Прости. Задумался. — Я вздыхаю и снова фокусируюсь на ней. — Всё будет хорошо, Келс. Да, будет странно, но я всегда на связи. Один звонок — и я рядом.
Она кивает и смотрит на воду. Лунный свет отражается в её глазах, в которых начинает собираться влага.
— Только не плачь, Келс, — я обнимаю её, притягивая к себе, и её рука сжимает мою рубашку. Её рыдания слегка трясут её тело, прижимая её ко мне, и всё, о чём я могу думать, — как хорошо она ощущается рядом. Но я не могу действовать, не после слов отца.
И всё же... может, хотя бы на один вечер позволить себе это? Что если я не вернусь? Смогу ли я жить, не зная, каково это — поцеловать её?
— Келс... — тихо говорю я, поглаживая её спину, пока она не поднимает голову. Даже в темноте видно, как её лицо покраснело. Её губы приоткрыты, глаза блестят.
— Прости.
Я касаюсь её лица, поворачиваясь к ней, и смотрю на её губы.
— Тебе не за что извиняться. Это тяжело, правда. Перемены. Ты всегда была рядом. Но мы всегда останемся друзьями. И моя семья — всегда будет рядом с тобой. Ты это знаешь, да?
Она кивает, опуская взгляд, но я осторожно поднимаю её лицо, касаясь подбородка.
— Келси...
— Да?
— Можно я поцелую тебя на прощание? — В тот момент, когда слова слетают с губ, сердце подскакивает к горлу. Но уже поздно отступать. Для неё это может быть просто дружеский прощальный жест. Она не знает о моих чувствах. Никто не знает. Только мой отец, похоже, умеет читать мысли.
— Ты уверен?
— Да. Я не знаю почему, — лгу я, — но мне кажется, что я должен поцеловать тебя прямо сейчас.
— Ладно, — шепчет она и выпрямляется, ожидая моего шага.
Я провожу большим пальцем по её щеке, наслаждаясь прикосновением. Наклоняюсь ближе, ловя её губы. Лёгкий вздох срывается у неё с губ, когда мы соприкасаемся.
Поцелуй мягкий, нежный — и лучше, чем я мог себе представить. Её тихий стон звучит как музыка, и мне приходится сдерживаться, чтобы не притянуть её сильнее.
Но я не могу. Я не могу забрать у неё больше, зная, что скоро уеду, не имея сейчас будущего, которое могу ей предложить.
Келси тянется ко мне, усиливая поцелуй, и я аккуратно скольжу языком, пробуя её ответ. Я целовал только двух девушек — однажды в игре в бутылочку и мою бывшую Джанис. Но ни одна из них не сравнится с этим.
До разговора с отцом я думал, что мы с Келси потеряем невинность вместе. Не знаю, осталась ли она девственницей, но мы были почти неразлучны. Она всегда была занята — пять школьных клубов, и ни разу не призналась, что кто-то ей нравится.
Когда её язык касается моего, по спине проходит разряд. Я хочу большего. Но держу себя в руках и просто дарю ей поцелуй, который мы оба запомним.
Я держу её лицо, погружая пальцы в её светлые кудри — дикая грива напоминает мне, какой свободной она может быть. Сейчас она разрешает мне мечтать.
Но я заставляю себя замедлиться, вернуться в реальность, и отстраняюсь. Её глаза закрыты, губы приоткрыты, дыхание учащённое.
Когда она открывает глаза, я вижу в них удивление и тишину.
— Уайатт... — она начинает, сглатывая. — Что это было?
— Это был идеальный способ попрощаться, — отвечаю я.
— Останешься на ужин? — спрашивает отец, когда я стою рядом с ним и братьями, и мы все опираемся на загон для коров.
— Думаю, да. Солнце уже садится, ветер прохладнее — наконец-то. Эта жара была невыносима, а спадёт только через пару месяцев.
— А я, может, возьму с собой, — говорит Уокер. — Через пару часов надо быть на смене в участке.