Право и литература. Как Пушкин, Достоевский и Толстой придумали Конституцию и другие законы: читать начало книги онлайн

Тем не менее Воланд без какого-либо суда соглашается исполнить просьбу «королевы Марго». «“Я хочу, чтобы мне сейчас же, сию секунду, вернули моего любовника, мастера”, — сказала Маргарита, и лицо ее исказилось судорогой»[65]. Здесь между сторонами заключается новый договор, по которому на этот раз Воланд безвозмездно исполнил желание московской красавицы и помог ей найти любимого человека. Тот факт, что оба договора совершены в сравнительно короткий период времени, еще не говорит о том, что они были частью единого обязательства.

За время своего короткого, но запоминающегося пребывания в Москве 1930-х годов Воланд успевает поучаствовать еще в одной истории, имеющей большое значение для гражданского права. Он дает скандальное представление в Варьете, вызвавшее переполох в столице. Когда на следующий день начинается расследование того, как неизвестным личностям удалось не только проникнуть в советское учреждение, но и устроить там целое шоу, выясняется, что никаких договоров у Варьете с Воландом не было.

Все договоры, которые заключает Воланд, обладают одной общей чертой: они иллюзорны. Булгаков выражает эту идею буквально — таких договоров нет даже на бумаге. Но и с юридической точки зрения ничтожных договоров как будто бы и нет в природе, они не могут порождать прав и обязанностей для сторон. Лишь с виду они похожи на обычные сделки, которые заключаются каждый день. Но обман, который пронизывает соглашения с Воландом, подобно ржавчине, разъедает их, превращая на первый взгляд прочные конструкции в гниющий металлолом.

Не нужно думать, что Воланды существуют только в художественных произведениях. Всевозможные мошенники и нечистые на руку дельцы встречаются в любом обществе. Борьба с такими субъектами и их злоупотреблениями и есть задача гражданского права.

Такая борьба ведется различными способами. Например, для отдельных категорий договоров законом может быть предусмотрено нотариальное заверение. Нотариус не просто «благословляет» сделку — он проверяет соответствие соглашения формальным положениям закона. Кроме того, закон предусматривает существенные (обязательные) условия для отдельных типов соглашений, устанавливает минимальные права и обязанности для сторон, чтобы в случае неисполнения пострадавший контрагент мог получить защиту в суде.

Впрочем, любой, кто заключает договор (и уж тем более с Мефистофелем!), не должен полагаться на один лишь закон. Каждому надобно самому внимательно перечитывать предлагаемые соглашения, перед тем как ставить под ними свою подпись, ведь «черт даром для меньшего брата и пальцем не пошевельнет»[67].

В малоизвестном рассказе Алексея Толстого «Дьявольский случай» из цикла «Обыкновенный человек» некий Абрамов совершает мелкую подлость: во время раздачи карт он, в нарушение правил, подсматривает туза в колоде. Но незадачливый игрок был тут же разоблачен да еще и назван свиньей[68].

Неприятный, но в целом незначительный эпизод вызывает настолько сильное чувство стыда в Абрамове, что он едва не теряет рассудок. Он начинает слышать в себе голос, который постоянно подталкивает его ко все новым подлостям и даже воровству. В конце таинственный голос материализуется и становится самостоятельной личностью, на этот раз призывающей Абрамова к убийству возлюбленной, Анюты. В последний момент главный герой понимает, что у личности, чей голос постоянно говорил с ним, лицо… самого Абрамова[69].

Гражданское право, наделяя людей большой свободой, конечно же, нисколько не наивно. Понятно, что люди далеко не всегда действуют этично и достойно. Корнем бед человека часто является он сам, а не мифический Воланд или чертенок, говорит Толстой. Поэтому и Абрамов в финальной сцене угадывает собственное лицо в незнакомце, постоянно подталкивавшем его к низменным поступкам. И чем больше соблазнов вокруг человека, тем выше вероятность того, что он поддастся дурному голосу внутри себя. Голос же становится все громче и настойчивее, когда дело доходит до денег, больших денег. Коммерция, предпринимательство — те сферы, где соблазн перед деньгами оказывается для многих людей практически смертельным.

Литературные персонажи, берущиеся за предпринимательскую деятельность, давно привлекают внимание не только российских, но и иностранных писателей. Например, «Атлант расправил плечи» — гимн капитализму и свободе предпринимательства. Айн Рэнд, известная своими антикоммунистическими, либертарианскими взглядами, создала произведение, в котором достаточно прямолинейно проводит идею о недопустимости ограничения предпринимательской свободы. Имея бесспорную философскую ценность, «Атлант», однако, не отличается серьезными художественными достоинствами и носит откровенно пропагандистский характер.

Другой и куда более высокохудожественный пример рефлексии на тему предпринимательства — трилогия Теодора Драйзера, включающая романы «Финансист», «Титан» и «Стоик». У Драйзера, писателя скорее левых взглядов, иное мнение о предпринимателях. Его герой, Фрэнк Алджернон Каупервуд, начал профессиональный путь с мелких биржевых операций и вскоре сумел сколотить огромное состояние. Драйзер, в отличие от Айн Рэнд, не спешит очаровываться дельцами, подобными Каупервуду, выбравшими прибыль вместо человечности.

В свою очередь, русская литература сравнительно мало интересовалась темой предпринимательства. Впрочем, в условиях советской литературы, раздавленной коммунистической идеологией и цензурой, писатели не могли себе позволить какой-либо самостоятельности в разговорах на эту тему. К счастью, в дореволюционной литературе мы можем найти достойные примеры литературного осмысления темы предпринимательства.

Сюжет повести «В овраге» Антона Чехова основан на истории крепкого хозяйсвтенника, мещанина Григория Цыбуркина. Мужчина «держал бакалейную лавочку, но это только для вида, на самом же деле торговал водкой, скотом, кожами, хлебом в зерне, свиньями, торговал чем придется… давал деньги в рост, вообще был старик оборотливый»[70]. У Григория два сына: старший Анисим служит в полиции, а младший Степан живет с отцом. Только вот особого толка от второго сына нет: он болезный и страдает глухотой. Зато младшая невестка Цыбукина, жена Степана Аксинья, не перестает радовать старика. Она такая же оборотистая, как и глава семейства, на нее всегда можно положиться и в торговле, и по хозяйству.

Чехов традиционно внимателен к семейным отношениям своих героев. Женитьба старшего сына на кроткой и добродушной Липе, рождение внука Никифора… Бытовые сцены важны не по отдельности, а как единая экспозиция, на фоне которой развивается главная линия и кристаллизуется авторская мораль. За семейными отношениями Чехов показывает духовную сторону не только Цыбукиных, но и этого типа людей.

Видя нищих, Григорий не только не подает милостыню, но и прикрикивает на них: «Бог дасьть»![71] Так и старший сын Цыбукина однажды заявляет: «Да и откуда мне знать, есть Бог или нет? <…> Папаша ведь тоже в Бога не верует. Вы как-то сказывали, что у Гунторева баранов угнали… Я нашел: это шикаловский мужик украл; он украл, а шкурки-то у папаши… Вот вам и вера!»[72] Складывается впечатление, что оборотливые люди, как Цыбукины, по мнению Чехова, обречены на бездуховность и неверие.

Кульминацией повествования становится арест старшего сына Цыбукина: Анисима обвиняют в фальшивомонетничестве. К такому удару судьбы Григорий не готов. Трудно сказать, что больше подкосило здоровье старика — суд над сыном или сам факт подделки денег. В своей жизни ничего и никого не ставил Григорий выше хрустящих ассигнаций и звонких монет, а тут его сын посмел поднять руку на святое, подделать деньги, что для Григория подобно богохульству.

Видя, что старик Цыбукин теряет былую хватку и постепенно становится плох здоровьем, в роли полноправной хозяйки дома утверждается Аксинья. На глазах у сосношницы Липы та обдает малолетнего внука Цыбукина, Никифора, кипятком, от чего тот умирает.

В итоге Аксинья открывает общее дело с некими Хрымиными, с которыми позже начинает вести разгульный образ жизни. Конец самого Григория Цыбукина незавидный: некогда смекалистый мужик теперь стал «дурак-дураком, все равно, что гусь»[73]. Брошенный родными и никому не нужный, старик доживает последние дни.

Только после прочтения рассказа становится понятно название — «В овраге». Бездуховный образ жизни, который вели Цыбукины, стал причиной того, что все они оказались даже не в яме, а в овраге, выбраться из которого почти никому не удается (за исключением разве что невинной Липы). Этот типаж героев принято называть «хмурыми людьми». Любовь к деньгам, перевешивающая любовь к людям, не сделает человека не только счастливым, но и богатым.

Какой урок для себя должно вынести гражданское право из всего сказанного? Самым простым и потому неправильным ответом было бы признание предпринимательства полным и безусловным злом. Запрет предпринимательства и частной инициативы — пройденный этап в российской (советской) истории. Советское право, видевшее в предпринимателях «преступные элементы», само погибло под обломками социалистической экономики, разрушившейся к концу 1980-х годов. Да и надо признать, что «хмурыми» могут быть не только предприниматели, но и люди, весьма далекие от всякой коммерции. Так что винить коммерсантов во всех бедах неверно.

Нынешнее гражданское законодательство не просто не запрещает предпринимательство, а, наоборот, выделяет его среди всех прочих общественных отношений. Одна из первых статей Гражданского кодекса гласит:

В определении предпринимательства важнее всего словосочетание «на свой риск». Закон намеренно отказывается от излишнего патернализма в отношении предпринимателей, признавая и уважая их свободу. Вместо этого коммерсантов предупреждают о рисках, с которыми им придется столкнуться при негодном ведении хозяйства. Риски могут быть финансовыми, репутационными и юридическими. Настоящий предприниматель не боится рисков, но всегда помнит о них. Тот же, кто проигнорирует предостережение, наверняка окажется… в овраге.

Прав был немецкий философ Георг Гегель, утверждая, что «свобода есть истина необходимости»[74]. В гражданском праве свобода не только осознается как истина необходимости, но и проходит через все статьи и пункты гражданского законодательства. Свободой — в гражданском праве ее еще называют автономией воли — обусловлены многие морально-нравственные дилеммы, лежащие в основе известных сюжетных линий в русской литературе.

В «Алых парусах» Александра Грина главная героиня Ассоль живет со своим отцом Лонгреном. Оба они нелюдимы и ведут почти что затворнический образ жизни. Соседи недолюбливают Лонгрена и не в силах простить ему того, что тот во время шторма не спас другого местного жителя — трактирщика Меннерса. Лонгрен видел, как лодку Меннерса уносила в море разбушевавшаяся стихия, но ничего не сделал, чтобы его спасти, а лишь с безразличием курил трубку.

Смотря на эту ситуацию глазами гражданского закона, мы должны признать, что Лонгрен не виновен: коль скоро он не был профессиональным спасателем и не имел никакого отношения к случившемуся с Меннерсом, то и не был обязан спасать несчастного лавочника.

Повел ли Лонгрен себя достойно с этической точки зрения? Скорее всего, нет. Но с точки зрения законодательства он действовал вполне правомерно. Нет такой нормы, которая предписывала бы каждому превращаться в добрых самаритян. Законом установлены лишь отдельные случаи, когда граждане должны оказывать первую помощь или, по крайней мере, не оставлять нуждающихся в опасности. Так, например, автомобилист, сбивший пешехода, не может оставить свою жертву в беспомощном состоянии. Он должен вызвать скорую помощь или самостоятельно доставить пострадавшего в госпиталь. В то же время случайные прохожие, ставшие очевидцами дорожного происшествия, не обязаны бросаться на помощь в такой ситуации. Это полностью их моральный выбор.

С дошкольного возраста в детские головы вкладываются непреложные истины: не обижать младших, защищать слабых, помогать нуждающимся. Завидя бабушку, которая растерянно пытается перейти оживленный перекресток, вы должны позабыть обо всех прочих делах и помочь старушке. Если вы постараетесь не заметить нуждающегося и пройдете мимо, вас могут осудить окружающие, но не закон. Закон, таким образом, не столь требователен к людям, как общественная мораль.

Да и с точки зрения морали не так однозначно положение Лонгрена. Однажды, когда главный герой был моряком и ходил в долгие плавания, его жена Мери пришла к Меннерсу с просьбой одолжить денег, чтобы прокормить себя и маленькую Ассоль. Сосед согласился дать денег, но «требовал за это любви»[75]. Такого условия Мери не приняла. Продолжая нуждаться, в ненастную погоду Мери отправляется из своей приморской деревни в город, чтобы заложить кольцо и хотя бы так выручить денег. По пути она подхватывает простуду, отчего вскоре умирает. Узнав об этом обстоятельстве, мы по-новому смотрим на отказ Лонгрена помочь Меннерсу.

Безусловно, найдутся те, кто продолжит винить Лонгрена, полагая, что тот должен был проявить великодушие к Меннерсу и простить его в роковой час, не опускаясь до животной мести. Но нельзя отрицать и того, что моральный выбор Лонгрена был весьма непростым с самого начала.

Так сказано в 9-й статье Гражданского кодекса для таких случаев. «По своему усмотрению» здесь равнозначно слову «свободно». Меннерс был вправе отказать Мери в займе, но и Лонгрен не должен спасать Меннерса. И Меннерс, и Лонгрен действовали законно, хотя и не по-людски.

[65] Булгаков М. А. Мастер и Маргарита // Булгаков М. А. Собрание сочинений. В 5 т. М.: Художественная литература, 1990. Т. 5. С. 276.

[67] Гёте И. В. Фауст. С. 60.

[68] Акимова А. С. «Дьявольский случай»: трансформация сюжета договора человека с дьяволом в рассказах А. Н. Толстого // Новый филологический вестник. 2019. № 2 (49). С. 180.

[69] Акимова А. С. «Дьявольский случай»: трансформация сюжета договора человека с дьяволом в рассказах А. Н. Толстого // Новый филологический вестник. 2019. № 2 (49). С. 181.

[70] Чехов А. П. В овраге // Чехов А. П. Собрание сочинений. В 12 т. М.: Гос. изд-во художественной литературы, 1962. Т. 8. С. 412.

[71] Чехов А. П. В овраге // Чехов А. П. Собрание сочинений. В 12 т. М.: Гос. изд-во художественной литературы, 1962. Т. 8. С. 414.

[72] Чехов А. П. В овраге // Чехов А. П. Собрание сочинений. В 12 т. М.: Гос. изд-во художественной литературы, 1962. Т. 8. С. 425.

[73] Чехов А. П. В овраге // Чехов А. П. Собрание сочинений. В 12 т. М.: Гос. изд-во художественной литературы, 1962. Т. 8. С. 448.

[74] Гегель Г. В. Ф. Наука логики. В 3 т. М.: Мысль, 1972. Т. 3. С. 13.

[75] Грин А. С. Алые паруса // Грин А. С. Собрание сочинений. В 5 т. М.: Художественная литература, 1994. Т. 4. С. 8.