— Боже, когда это кончится? — смахиваю слёзы.
Но только я сама не знаю что именно — «это» должно кончиться. Запуталась в своих желаниях и страхах.
Дверь хлопнула далеко за полночь. Где-то в часа два ночи. Мой чуткий слух улавливает каждый шаг, каждый вздох Давида. Я чувствую его каждой клеточкой.
За столько дней он стал для меня кем-то очень близким хоть и настроенным агрессивно против меня.
Я чувствую эту агрессию, но понимаю её причины. Интуитивно понимаю. На уровне кислорода, который мы оба поглощаем в этой квартире. На уровне мелких, почти незаметных, деталей в поведении Давида. Я чувствую это. Знаю, чем это грозит и чем должно закончиться, вернее не закончиться, а только начаться.
Я тихо осторожно встала с кровати, подошла к двери. Приоткрыла, прислушалась. Ровные шаги по лестнице наверх.
На цыпочках я дошла до угла и увидела широкую спину Давида. Через пару пружинистых шагов, он завернул и скрылся за углом.
Босиком поднимаюсь по лестнице. Туда, за ним. В абсолютной уверенности в правильности своих действий. Меня тянет сюда, и я ничего не могу с этим поделать. Я больше не могу ждать, не могу лежать в своей кровати в тишине и пустоте. Хочу разрушить эту тоску в нас обоих, хочу разорвать этот порочный круг.
Сегодня я его точно разорву, прямо сейчас разорву.
Два шага и я зашла за угол стены и остановилась у порога спальни Давида…
Давид
Вошел в спальню стянул с шеи галстук, откинул его на кровать, встал у стены, поднял руки, зарылся пальцами в волосах.
Дилемма, однако.
Беса нет. Всё. Погиб. Убит. Нет его больше.
У нужных людей я узнал, что сейчас власть делят между собой несколько авторитетов, грызутся как собаки за объекты и территории. Им не до девчонки, которую вдруг захотел когда-то Бес. Им вообще не до того, там сейчас война группировок начинается. Уже началась.
И что тогда получается — Софья Оравина, не нужна уже никому кроме меня одного?
Вздохнул.
Получается так.
Что мне теперь с этим делать?
Какой-то шорох позади меня… оборачиваюсь… на пороге спальни стоит Софья.
Я сжал челюсти, пытаясь остановить мгновенно вспыхнувшее желание. Смотрю на девушку стоящую возле двери и чувствую, как расширяются мои глаза, скрипят зубы. Замер на месте. В горле, точно засохший цемент.
Я не должен её касаться. Не должен.
Она упрямо стоит, закусив губу, смотрит мне прямо в глаза, словно требует. И она не ответа требует, нет. Я вижу и знаю, чего она хочет. По девичьи, безмолвно, просто глядя мне в глаза она признаётся в своих желаниях.
Твою мать нахрена она это делает?
Усилием воли заставил себя отвернуться и направиться в гардероб. Девчонка идёт за мной.
— Вы узнали? — её голос дрожит и что-то подсказывает не от волнения и ожидания новостей, а от чего-то другого.
— Узнал, — не оборачиваюсь, расстёгиваю рубашку.
Лёгкие бесшумные шаги сзади. Пытаюсь напомнить себе, почему я не должен… перечисляю в уме все очевидные и неочевидные причины. Закрываю глаза, запрещаю себе оборачиваться.
Нельзя! Нельзя! Нельзя…
Тёплая ладонь легла мне на спину. Пальцы мои замерли на пуговице и петле рубашки.