— Так! Перестань со мной флиртовать. Пойдём дальше.
Он открыл соседний номер.
— Это единственный двухкомнатный номер, я его называю «номер для тех, кто давно в браке» — две комнаты, две кровати, раздельный санузел.
— А не проецируешь ли ты? Я бы его назвала «номер для разнополых командировочных».
— Может, и проецирую. Ты психолог — тебе виднее. Только за всё время командировочных сюда не приезжало. Ни однополых, ни разнополых.
Марина прошлась по номеру.
— Ну, как-то скучненько. И в раздельном санузле минусов больше, чем плюсов.
— Это когда ты одна живёшь.
— Да, наверное. Я ни с кем долго вместе не жила, кроме родителей. У них, кстати, санузел раздельный, в трёхкомнатной.
— Идём дальше? Третий, для нас, номер, а по порядку он пятый. Просто номер для двоих — две раздельные кровати, которые, впрочем, можно сдвинуть.
— А можно просьбу? Только не ругайся!
— С чего бы мне ругаться?
— Я хочу тут жить.
— Да пожалуйста.
— Ты не дослушал, — она обиженно надула губы. — Я хочу тут жить с тобой. На раздельных кроватях.
— Это зачем ещё?
— Чтобы не было ночью одиноко. Вот, где ты спал сегодня?
— В первом номере, мы его потом посмотрим.
— А если мы будем спать в одном номере, то сможем разговаривать перед сном, пока кто-нибудь из нас не захрапит.
— Аргумент сомнительный. Можно, я за ужином отвечу?
— Но не позже!
Он вздохнул.
— Идём дальше. Четвёртый номер. Я его называю комната «Чижика-пыжика».
— Почему?
— Потому что на этом пианино кроме «Чижика-пыжика» ничего не сыграть.
Четвёртый номер был копией её третьего номера, но место стола занимало пианино. Марина подняла пыльную крышку и прошлась пальцами по клавишам.
— Ой, одна залипла.
— Да, ля-бемоль третьей октавы. Настройщики пианино в эти края давно не доезжали.
— Романтично.
— Да, влюблённые любят этот номер, хотя тут всего одна кровать.