Не узнаю уже никогда; даже если захочу выйти из бизнеса, меня попросту никто не отпустит.
Мое дело как раковая опухоль, прогрессирующая где-то глубоко внутри, и которая рано или поздно, но добьет меня — это вопрос времени.
Это не фантазия, это реальность, которая была у моего отца и которую я унаследовал от него. Я не жалуюсь, нет. Каждый в нашем мире несет свою ношу, и моя вот такая.
Я перелистываю досье на Весту. Хорошая девочка, умница. Мамина радость, папина гордость. Таких ставят в пример другим ученикам. Активистка, спортсменка, любит животных, помогает старикам переходить дорогу. Она из реальной жизни, которой живут миллионы людей, но абсолютно нереальная в своих мыслях и взглядах на жизнь.
Может, поэтому меня к ней тянет? Как к чему-то новому и непостижимому, совершенно непонятному.
Может, поэтому моего сына тянет к ней? В свои двенадцать он уже понимает, что у него не будет такой жизни, какой живет Веста.
Мое внимание привлекает ее отец. Фото нет, но я вижу, что когда-то он работал на одну из фирм моего отца. Как обычный сотрудник, не более, значит, в дела посвящен не был, не та должность. Мать медсестра. Всю жизнь трудилась в нашей городской больнице.
Зацепиться ровным счетом не за что.
— Кирилл, припаркуйся тут, — говорю своему водителю, и тот останавливается за углом школы.
Поодаль вторая машина, с сопровождением. Ребята не отсвечивают, но профессиональный взгляд может заметить слежку.
— Будут указания, шеф? — Кирилл смотрит на меня в зеркало заднего вида.
Протягиваю ему телефон, на экране которого фото Весты.
— Когда увидишь ее, поезжай следом.
— Слежка? — спрашивает серьезно.
— Нет, подъедешь и остановишься, мне надо с ней поговорить.
— Понял, — кивает и больше вопросов не задает.
У Весты сегодня четыре урока, и что-то мне подсказывает, что после того, как вчера я заявился в школу, вся она встала на уши. А так как охраннику я сообщил, к кому именно иду, вероятно, сегодня цветочек получит много вопросов на эту тему.
Веста слишком слаба, чтобы выдержать давление со стороны окружающих, тем более в таком объеме, и, скорее всего, едва закончится последний урок, она свалит.
Не проходит и пятнадцати минут после звонка с четвертого урока, как из ворот школы выпархивает цветочек и, спешно перебирая ногами, обутыми в туфли, которые больше подошли бы какой-нибудь нафталиновой библиотекарше, идет по тротуару в сторону остановки.
— Она, шеф, — сообщает Кирилл и едет следом за ней.
Когда мы равняемся, Веста замирает, со страхом глядя на мой автомобиль.
Чтобы не пугать ее, я сразу опускаю стекло:
— Здравствуй, Веста, — улыбаюсь.
Увидев меня, она дергается и прижимает к себе сумку, будто я воришка, который хочет отобрать у нее самое ценное.
Усмехаюсь ее страху, где-то в глубине души чувствуя, что не хочу видеть этот испуг на ее милом личике.
Выхожу из машины и подхожу к девушке, оставляя между нами расстояние в пару шагов.
— Здравствуйте, — Веста робко смотрит на меня, но видно, что старается держаться и не подавать виду, что напугана, вот только в этих играх она не сильна вовсе.
— Прошу, — освобождаю проход к машине и указываю рукой. Веста хмурится.
— Я не сяду, — старается говорить твердо, но голосок дрожит.
Склоняю голову набок и улыбаюсь: