Будь мой сын старше, я бы уважал его выбор, но двенадцатилетний подросток не может любить свою двадцатичетырехлетнюю учительницу. Это противоестественно.
Даю ему полгода.
И он забудет о своих чувствах, переключившись на одноклассницу.
Глава 9
Цветкова Веста Егоровна
Следующим утром я выхожу из своей комнаты разбитая.
Вчерашние запугивания Лерки, Миши, да и чего уж далеко ходить, Инны, возымели действие, и я плохо спала. Поначалу долго не могла уснуть, а потом и вовсе снились ужастики один хуже другого.
Я честно пыталась себя уговорить, что моей вины ни в чем нет. Разговаривала уважительно, мальчика не оскорбляла.
— О, доброе утро, дочка, — папа сидит на кухне и пьет чай, поглядывая в телевизор, который висит на стене.
— Привет, папуль, — устало улыбаюсь и делаю себе чай, сажусь за стол, где меня ждут бутерброды. — Мама уже уехала?
— Да, у нее сегодня раннее заступление. Я уж думал будить тебя, ты сегодня позже обычного, — папа косится на меня. — Все хорошо, не заболела?
— Просто плохо спала, — веду плечом и откусываю кусок бутерброда.
Папа внимательно наблюдает за новостями, а я жую свой завтрак, не чувствуя вкуса.
— Пап, а ты знаешь, кто такой Клим Шиловский?
Отец давится чаем и бросает взгляд на меня.
— Боюсь спросить, зачем тебе это надо знать? — напряженно спрашивает он.
— Его сын — мой ученик.
Папа будто немного расслабляется.
— Что ж, тогда просто делай свое дело, и все будет хорошо.
Родители не в курсе, что тайный поклонник, который шлет мне подарки, — двенадцатилетний сын местного авторитета.
— Самого Клима Мироновича я не знаю, а вот с его отцом даже виделся один раз.
— Правда? — округляю глаза.
— Угу, — папа мнется, видимо, не особо хочет обсуждать эту тему.
— Расскажи! — выпаливаю.
— Я тогда работал на фирме, которая производит промышленные газы, доставлял баллоны. Так вот, фирма принадлежала Шиловскому-старшему.
— Но ты же был обычным водителем?
— Да, я просто развозил баллоны. Но однажды… у них что-то случилось. Нужен был водитель, и выбрали меня. Никто не спрашивал, хочу ли я куда-то с ними ехать, просто показал на меня пальцем и велел отвезти их.
— И что было дальше, что ты перевозил? — спрашиваю шепотом, представляя трупы, завернутые в ковер, или кейсы с деньгами.
— Ничего подобного, Веста, — папа смеется, но в смехе чувствуется напряжение. — Какие-то встречи. Мне говорили, куда ехать, я ехал и вопросов не задавал. Но с этим Шиловским перекинулся парой фраз. Суровый он мужик, однако ж поговаривали, что справедливый. Без извращенных загонов. И сына его видел, он отца провожал. Совсем мелкий тогда был.
— И чем все закончилось?