Пролог
Оглянись, незнакомый прохожий,
Мне твой взгляд неподкупный знаком
Может, я это, только моложе —
Не всегда мы себя узнаём.
Ничто на земле не проходит бесследно,
И юность, ушедшая, всё же бессмертна.
Как молоды мы были,
Как молоды мы были,
Как искреннe любили,
Как верили в себя.
Н. Н. Добронравов
— Ну вот и всё, — тихо произнес Арс, когда мы оказались в вестибюле ЗАГСа, — теперь мы официально в разводе.
— Надеюсь, ты счастлив, — я отвернулась к окну, не в силах смотреть на теперь уже бывшего мужа. — Никто не будет тебе мешать и тянуть вниз карьеру.
Вот как, объясните мне, спокойно смотреть на человека, которого всё еще любишь? Когда от одного взгляда на него сердце кровью начинает обливаться?
Когда улавливаешь его запах за несколько метров, его ауру. Когда чувствуешь, что он сейчас скажет, или какой жест сделает?
Это для него поставить подпись на документах было, как два пальца об асфальт вытереть, а я…
Я же сердце себе наживую вырвала.
И взамен него ничего внутрь грудной клетки не положила. Просто зашила рваную рану белыми нитками…
Грубо зашило, криво, косо. Как смогла. Как позволили дрожащие пальцы и затуманенные болью глаза.
Только кого это волнует?
Явно не Харламова. У него впереди блестящее будущее, золотые медали чемпионатов и олимпиад и многочисленные кубки.
Обожание фанатов и прессы. Сияние славы и громкий статус легенды хоккея.
И толпы горячих поклонниц, готовых с радостью согреть его постель по одному лишь мановению пальца.
А мне придется собирать себя по кусочкам и учиться жить заново.
Я подняла голову к расписному потолку и мучительно тяжело вздохнула…
Господи, ну почему так, а?
Кто-то может выключать чувства по щелчку пальцев, а кто-то мучается годами, не в силах справиться со сжигающими душу чувствами.
Где справедливость, а?
Будь трижды проклят тот вечер в клубе, когда я встретила Арса… Лучше бы я никогда его не знала.