— "Ты что-то знаешь."
— "Я ничего не знаю. Ничего, что мог бы утверждать наверняка».
— О, ради всего святого!"
Он указывает на диван. — "Присаживайся, Энджи. Устраивайся поудобнее, пока я приготовлю нам чего-нибудь освежиться".
Он направляется на кухню, а я сажусь на его диван. Через окно, выходящее на мой дом, я замечаю движение в доме моего соседа. Это моя немезида, Агнес Камински, и она стоит у окна своей гостиной, курит сигарету и смотрит прямо на меня. В то время как другие люди думают, что я шпионю за соседями, Агнес - это как пить дать, вероятно, предполагает, что у нас с Джонасом что-то происходит. Я не могу винить ее за то, что она предположила худшее. Я был виновна в том же самом. Я просто машу ей рукой, чтобы она знала, что я вижу ее, и мне все равно, что она думает. Менее подозрительно быть откровенным, чем подлым.
Она сердито смотрит на меня и отходит от окна, без сомнения, с одним из своих обычных выражений отвращения.
Из кухни доносится веселый звук позвякивания льда в шейкере для коктейлей. О нет, он собирается восстановить гидратацию с помощью выпивки, и я полагаю, что мне тоже придется выпить немного, если я надеюсь получить от него какую-либо информацию. Джонас возвращается в гостиную, ловко неся два очень полных бокала для мартини, в каждом из которых покачивается оливка, и протягивает мне напиток.
— “До дна, Энджи!”
Один глоток. Только один глоток. Я делаю глоток, и, о боже, как же это вкусно. Он действительно знает, как приготовить мартини.
— “Итак, ты хочешь узнать о Ларри”, - говорит он.
— “Ты собираешься сказать мне, верно?”
— “У меня нет доказательств. Только подозрения. Не совсем обоснованных, как мы говорили, когда я был Морским котиком.”
— “Да, да, я знаю”.
— “Дело в том, что все мужчины одинаковы. Во всяком случае, мы, чистокровные, такие. Мы всегда просматриваем, э-э, товары. И иногда мы делаем больше, чем просто смотрим”.
— “У Ларри есть девушка?”
Джонас забрасывает оливку в рот и улыбается. — “Вот видишь? Мне даже ничего не пришлось тебе говорить.”
— ”Но... но как же Лорелея?"
Он вздыхает. — “Грустно, не так ли? С чем некоторые жены готовы мириться?”
Я откидываюсь на диванные подушки, на мгновение затаив дыхание от этого откровения.
— “Почему ты так удивлена, Энджи?”
— “Я просто никогда… в смысле, Ларри Леопольд?”
Он пожимает плечами. — “Как я уже сказал, такова уж натура мужчин”.
Уж кто-кто, а я, как никто другой, должна это знать. В конце концов, именно поэтому мой собственный брак распался, потому что Фрэнк бросил меня ради другой женщины. В конечном счете, его уход от меня оказался лучшим, что могло случиться, потому что именно так я оказалась с моим милым Винсом.
Винс. Он бы не поступил так со мной, ведь правда? Не все же мужчины одинаковы?
На мгновение у меня возникает паническое желание позвонить Винсу, чтобы он заверил меня, что он действительно в Калифорнии и заботится о своей сестре. Затем я думаю обо всех хороших людях, которых я знаю, таких как мой зять Габриэль и Барри Фрост - добрые и надежные люди, которые совсем не похожи на Фрэнка или Ларри Леопольда.
Надменный Ларри такой подонок и есть, каким его считает Джонас.
Я изучаю Джонаса, который уже выпил половину своего мартини и выглядит очень расслабленным и довольным собой. — “Откуда ты знаешь, что у Ларри есть другая женщина?” - спрашиваю я его.
— “Лорелея сама это подозревала”.
— “Она тебе это сказала?”
— “Возможно, это случайно выскользнуло у нее во время одного из наших послеобеденных кофе”.