— Оля, я тебя понимаю. Я целиком и полностью на твоей стороне. Если тебе нужно что-то — помощь, поддержка, просто поговорить — я рядом. Я не оправдываю сына. Я зла на него. Но тебе… тебе я хочу помочь.
— Привет, бабушка! — вдруг закричал в трубку Кирюша, подбежав к ней.
Марина Юрьевна всхлипнула.
— Если хотите, — тихо сказала Оля, — приезжайте завтра. Можете сходить с Кирюшей в парк. Он будет рад вас увидеть.
— Мы приедем, — сказала Марина Юрьевна дрожащим голосом, — обязательно приедем.
Оля отключила телефон и опустила голову на руки. Слёзы капали на скатерть. Ей было тяжело. Но где-то там, за горизонтом боли и обиды, теплился свет. Не прощения. А начала новой себя. Ради Кирюши. Ради своей кондитерской. Ради той женщины, которая выжила.
И которая снова встанет на ноги.
Глава 29
Наступило следующее утро. Лучи солнца медленно пробирались сквозь белые занавески на кухне, где пахло кофе и корицей. Оля, одетая в мягкий серый свитер, сидела за столом и просматривала списки поставщиков для новой партии оборудования. Её разум пытался удержаться в рутине, но сердце всё равно было не на месте.
В дверь позвонили около десяти. Она подошла, и когда открыла — на пороге стояла Марина Юрьевна, мама Руслана. Та, кто два года назад встречала её с тёплой улыбкой и домашними пирогами, словно Оля была родной дочерью.
— Олечка… — голос женщины дрожал, но в глазах светилась неподдельная теплота. — Прости. За всё. За него… За то, что не уберегли. Но знай — несмотря на всё, что происходит между вами, т ы для нас никогда не станешь чужой. Мы тебя любим. Всей душой.
Слова пронзили сердце. Оля сжалась на долю секунды, а потом позволила себе… обняться. Тихо, осторожно, как будто сама себе запрещала верить в это тепло, чтобы снова не обжечься.
— Спасибо, — прошептала она. — За то, что не отстраняетесь.
Кирюша, взволнованный как перед Новым годом, уже прыгал у двери с рюкзаком. Он был весь в предвкушении — парк аттракционов манил его неоновой магией.
— Ты хорошо себя веди, защитник мой, — улыбнулась Оля, присев и прижав сына к себе. — И присматривай за бабушкой и дедушкой.
— Обещаю, мам! — радостно ответил он и, махнув рукой, исчез в лифте с бабушкой, дедушкой... и позже, как оказалось, с Русланом.
Погружённая в цифры, Оля разбирала поставки, подписывала документы, решала, какие модели печей обновить, когда раздался звонок. На экране — снова Марина Юрьевна.
— Олечка, здравствуй… Не сердись, но тут Руслан спросил… Можно ли ему увидеться с Кирюшей, на пару часов, просто погулять?
Оля замерла. Секунда, две. Внутри всё закололо — не больно, а как будто иголочками, на ощупь.
— Да, — ответила она. — Можно.
— Спасибо тебе, родная. Он… он очень старается. Я вижу.
Оля ничего не ответила и просто отключилась.
Вечером, когда солнце уже садилось за крыши домов, в дверь постучали. Сначала она услышала детский смех за стеной, потом знакомый голос.
Она открыла — и в дверях стоял Кирюша, сияющий, как солнце после грозы.
— МАМА! Это был ЛУЧШИЙ день! — Он кинулся ей на шею, а за ним, чуть сзади, стоял Руслан. Такой же высокий, чуть осунувшийся, сдержанный. Его глаза с тревогой и надеждой встретились с её.
— Спасибо, что привез сына, — холодно произнесла Оля и уже хотела закрыть дверь, как снизу донеслись голоса.
— Олечка! Подожди! — по лестнице поднимались родители Руслана. В руках — пакеты и термосумка.
— Мы заехали в одно чудесное место. Взяли тебе шашлык — горячий ещё, борщ домашний, лаваш. Ты только не готовь ничего сегодня. Отдохни. Правда.
Оля стояла, растерянная. На секунду у неё задрожали губы. Это всё было… так по-доброму. Так по-настоящему. И в то же время — невыносимо тяжело.
— Спасибо вам большое… — выдавила она и отступила вглубь квартиры.