— ЧТО?!
— С Кирюшей всё хорошо. Он у меня. Но Оля… она попала в больницу.
— Лена, скажи мне, что происходит? Почему мне блять никто не сказал?
— Тебе звонила Оля. Пожалуйста, не сейчас. Она только недавно уснула, я была с ней до конца часов посещения. Приезжай утром, хорошо? Я расскажу.
Я просто осел на пол прямо посреди прихожей.Прислонился к стене и закрыл глаза. Больница. Оля — в больнице, а я сижу в своём уютном, тёплом доме и даже не знал, что ей плохо. Как я вообще допустил это? И всё, что звучало у меня в голове — мой голос в обед . Холодный. Резкий. Нервы, работа, напряжение. А она стояла в моём офисе, такая тихая, с глазами полными чего-то важного. И я ей сказал « Ты мешаешь». Я не смог бы простить себя никогда, если бы это были последние слова, которые я сказал ей.
Блять. Я не спал всю ночь. Вообще. Сидел на кухне, пил холодный кофе и просто прокручивал всё заново и заново, как старую плёнку: её глаза, её голос, как она вышла, ничего не сказав. А я даже не побежал за ней. Просто вернулся к переговорам. Как будто это что-то значит, если рядом с тобой разваливается жизнь. Мне были важнее сраные переговоры, чем моя женщина. А вдруг она чем-то заболела ? Сука, а я даже не знаю ничего. Потому что не интересовался толком ее делами последние недели.
Утром я был в больнице в семь ноль-ноль. Плевать, что рано, плевать, что мог нарваться на охрану.
— Я муж Ольги Ковалёвой. Пустите меня к ней. Мне нужно знать, как она и что с ней.
Пришел врач. Серьёзное лицо, руки в карманах халата. Уставший мужчина, который, похоже, не первый раз говорит то, что сказала мне:
— Мне очень жаль… Ваша жена…
— Что?
— Она потеряла ребёнка.
Я не сразу понял.Мозг просто отказался воспринимать эти слова. Потеряла? Как — потеряла?!
Она же была… жива, сияла, пришла ко мне…
— Как это произошло? — выдавил я. — Почему?
— Сильнейший стресс, — спокойно ответил врач. — Срыв. Организм не выдержал. Такое бывает. Особенно на ранних сроках. Мне жаль.
Я остался стоять один в коридоре. Люди ходили мимо, кто-то улыбался, кто-то ругался по телефону.
А у меня в голове была пустота. И одна фраза: «Ты мешаешь».
Когда я зашёл в палату, увидел её спину. Она лежала на боку, волосы разбросаны по подушке. Казалась маленькой, какой-то сломанной. Мне хотелось сгрести ее в охапку, обнимать, пока вся та боль, что она пережила из-за меня не уйдет. Я подошёл. Осторожно.
— Оль…?
Никакой реакции.Я обошёл кровать, стал перед ней. Она посмотрела на меня стеклянными глазами. Теми, которые я боялся увидеть все это время.
— Доктор рассказал мне все. Мне так жаль. Прости меня. Пожалуйста. Я был идиотом, я… Я люблю тебя. Мы переживём это. Вместе. Я знаю, что слова ничего не изменят. Оль, позволь быть рядом.
Она посмотрела прямо в глаза. И сказала:
— Мы тебе мешали. Я и малыш. Так вот. Нас больше нет.
Я не знаю, как не умер в тот момент. Я упал на колени. Ноги меня не держали. Хотелось целовать ей ноги, только бы в ее глазах появилась вновь любовь и счастье. Только бы она не закрывалась.
— Прости… Я сам себя ненавижу и никогда не прошу . Мне нет оправдания. Я бы никогда..
По моим щекам потекли слезы. Мне было все равно, что я мог выглядеть слабым или ничтожным. Я видел, как ей больно. Что она вчера проживала весь этот ужас одна. Что она звонила мне, а блять, посчитал переговоры важнее нее и нашего ребенка. Я хотел взять её за руку. Она отдёрнула её.
— Ты убил нас, Руслан. Не только ребёнка. Нас. Ты мне противен. Я никогда не думала, что ты сделаешь это с нами.
Я вздрогнул, будто меня ударили. Но хуже было то, как спокойно и холодно она это сказала.
— Я люблю тебя…Оль, — говорил я подползая на коленях к ее ногам.