– Привет, Михаил, – я старалась, чтобы голос звучал нейтрально, но не получилось. Почему-то даже дышать стало тяжело.
– Привет, Алёна, – его голос был таким же бархатистым, как всегда. – Я хотел уточнить… Во сколько и откуда вас с Ксюшей забирать?
Я поймала себя на том, что прикусываю губу, и быстро ответила:
– Мы будем у Саши дома. Думаю, к семи вечера уже точно справимся со всем.
На другом конце повисла тишина. Я уже собралась спросить, слышит ли он меня, когда Михаил тихо сказал:
– Хорошо. К семи я буду.
Я поблагодарила его, положила трубку и на несколько секунд просто замерла, глядя в окно. Сердце бешено колотилось. Всё это… казалось неправильным. Или, наоборот, слишком правильным.
– Мам, смотри, я всё размешала! – голос Ксюши вырвал меня из мыслей.
Подошла к ней, обняла за плечи и заглянула в миску.
– Умница, солнышко. Ты настоящий шеф-повар! – я поцеловала её в макушку. – Теперь давай мы с тобой всё уберём и начнём наряжаться, а?
Ксюша радостно закивала, а я, убирая кухню, поймала себя на том, что улыбаюсь. Будет хороший вечер… Наверное.
Ещё раз всё перепроверила: салаты аккуратно поставила в холодильник, закуски красиво разложила на блюде, и убедилась, что ничего не забыла. Волнение то и дело подкатывало к горлу. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться. Всё должно пройти спокойно. Ради Ксюши. Ради её счастливых воспоминаний о празднике.
Переодевшись в сдержанное, но элегантное чёрное платье, я поправила волосы, подкрасила губы и улыбнулась своему отражению в зеркале. «Всё хорошо. Ты справишься», – тихо прошептала я самой себе.
Ксюша же выглядела просто очаровательно. Маленькая принцесса в красном платье с пайетками, сверкающая, как ёлочная игрушка. Она крутилась перед зеркалом, держа в руках игрушечного тигрёнка – тот самый, что подарил Михаил.
– Мам, я красивая? – спросила дочка, оборачиваясь на меня с сияющей улыбкой.
– Ты самая красивая девочка на свете, – я обняла её, прижимая к себе. – Ну что, готова? Поехали?
Мы сами сели в машину, салат в большой стеклянной парадной миске положила на переднеме сиденье на почётное место. И мы поехали к Саше – вернее, в мой бывший дом. Каждый метр дороги к этому месту давил на грудь какой-то странной тяжестью. Дом казался ещё более чужим, чем в прошлые разы. Какой-то холодный, неуютный, хотя снаружи сияли гирлянды, и во дворе стояла большая искусственная ёлка, усыпанная яркими шарами.
Когда мы вошли, меня сразу же встретили общие друзья, тепло обняли, похвалили Ксюшу за красивое платье. Повсюду звучал смех, слышался звон бокалов, кто-то включал новогодние песни.
Но Саши не было.
Я быстро оглядела комнату, но вместо него мой взгляд остановился на той самой женщине. Пассии Саши. Та стояла у камина, прижимая к себе бокал с соком. Глаза её скользнули по мне холодно, оценивающе, словно она пыталась сравнить себя со мной. Прямой взгляд, сжатые губы, недовольное выражение лица.
И тут я заметила. Её округлившийся живот. Хорошо видный даже под свободным свитером.
Всё похолодело внутри. Кажется, Саша действительно зря времени не терял. Чувство, будто меня предали ещё раз, пронзило сердце, хотя разве уже не должно быть всё равно?
В этот момент Ксюша дёрнула меня за руку, притягивая к себе.
– Мама, а почему у этой тёти живот такой большой? – прошептала она, глядя на женщину широко раскрытыми глазами.
Я замерла. Ответ застрял где-то в горле. Как объяснить это ребёнку? Как сказать, что её папа скоро станет отцом…
– Позже, Ксюша… Давай потом, хорошо? – прошептала я, сжимая её ручку чуть крепче.
Малышка нахмурилась, но кивнула, продолжая разглядывать женщину, которая, в свою очередь, стояла, не сводя с нас колючего взгляда.
Малышка дернула меня за руку ещё раз, шепча прямо в ухо:
– Мама, мне не нравится, как эта тётя на нас смотрит… Она злая?
Я почувствовала, как неприятный ком подкатывает к горлу.