Когда мы подъехали к дому Михаила, меня сразу поразил его масштаб и уют. Это был настоящий загородный коттедж, из тех, что видишь на обложках журналов – светлый, с большими окнами, через которые уже отсюда было видно мягкое мерцание гирлянд на ёлке. Фасад украшали еловые ветки с красными бантами и золотыми шарами, а с крыши свисали льдистыми каскадами белые огоньки.
Как только мы вошли внутрь, я едва сдержала восхищённый вздох.
В просторном холле с высоким потолком всё выглядело словно в рождественской сказке. Огромная живая ёлка в центре, усыпанная игрушками из стекла, деревянными фигурками и множеством огоньков, которые мягко переливались. Под ней лежали подарки, красиво упакованные в бумагу с золотыми снежинками. Пол был выложен паркетом, явно дорогим, с благородным ореховым оттенком, в котором отражался свет многочисленных фонариков и свечей на каминной полке.
Справа находилась просторная гостиная – диваны цвета топлёного молока, пледы, пушистые подушки, камин, в котором потрескивали дрова, и массивный книжный шкаф, до потолка заполненный книгами в кожаных переплётах.
– Какая красота… – выдохнула я, когда Михаил провёл нас в дом.
Из глубины дома вышла невысокая женщина с короткими серебристыми волосами, в уютном трикотажном платье.
– Мама, это Алёна и Ксюша, – представил Михаил.
– Проходите, проходите! – женщина улыбнулась тепло и тут же обратилась ко мне. – Вы проделали путь, вам наверняка холодно. Я как раз сделала горячий шоколад для детей и глинтвейн для взрослых.
– Спасибо большое, – я смущённо улыбнулась. – А… куда поставить салаты и торт?
– О, не волнуйся, я сама отнесу. Спасибо за хлопоты, это так мило с твоей стороны.
Она забрала миски и коробку, бережно поставила их на мраморную столешницу огромной, безупречно чистой кухни. Мраморные плиты на полу сияли, как зеркало, а каждый шкафчик выглядел так, будто его только что отполировали. Над столешницей висела массивная люстра с винтажными лампами, а из окна открывался вид на сад, в котором уже мерцали гирлянды.
– Михаил много о тебе рассказывал, – вдруг сказала она, повернувшись ко мне и внимательно посмотрев.
Я почувствовала, как к щекам приливает жар.
– Правда?
– Да. Он говорил, что ты очень добрая, сильная женщина и прекрасная мама. Я рада наконец познакомиться с тобой.
– Ох, я… – я не знала, что сказать, и только неловко улыбнулась, опустив взгляд на свои руки.
– О, как мило, ты даже краснеешь. – Мама Михаила рассмеялась. – Мне казалось, эта скромность уже вышла из моды. Расслабься, чувствуй себя как дома.
Она коснулась моей руки, успокаивающе сжав её, и повела меня дальше, сделав небольшую экскурсию по дому.
После обхода мы все вышли во двор.
Небольшая беседка, оплетённая гирляндами, стояла в углу участка. Внутри уже горели свечи, а на столе стоял горячий глинтвейн в красивом фарфоровом чайнике. Вокруг беседки был расчищен снег, дети бегали с бенгальскими огоньками, хохоча и с радостными визгами. Ксюша уже влилась в их компанию, резво бегала с другими девочками, сжимая в руках маленькую искру.
Я скромно опустилась на скамейку в беседке рядом с мамой Михаила и его сестрой, которые о чём-то оживлённо разговаривали. Издалека доносился смех детей и аромат жареных овощей.
Михаил и его зять были заняты мангалом – оттуда уже доносился аппетитный аромат маринованного мяса, грибов и овощей на гриле. Михаил, в тёплом шерстяном свитере и куртке, сосредоточенно переворачивал шампуры, а его зять смеялся, что он слишком серьёзно относится к кулинарии.
Я украдкой наблюдала за ним.
Он выглядел… таким домашним, спокойным. Совсем не тем строгим начальником, каким я привыкла видеть его в офисе.
И вдруг он поднял взгляд и поймал мой.
На его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.
Тут в беседке раздался спокойный, но уверенный голос:
– Детки, идите сюда, горячий шоколад готов!
Это была мама Михаила, Алевтина – я запомнила, как зять так к ней обратился, и имя тут же отложилось в памяти. Она стояла у входа в беседку с подносом, на котором стояли кружки с горячим шоколадом, обсыпанным сверху взбитыми сливками и цветной посыпкой.
– Вы только посмотрите на себя! Все красные, как отварные раки! – добродушно всплеснула руками Алевтина, раздавая кружки детям. – Вот, пейте, согревайтесь, а то как снеговички замёрзнете.