Отец кивнул, пожимая руку в ответ, но взгляд его не смягчился.
Я почувствовала, как всё внутри сжалось. Они отошли, оставив меня с дочкой, и я вдруг почувствовала, как в груди закипает тревога.
– Мам, а мы на праздник едем? – Ксюша снова потянула меня за руку, отрывая от этих мыслей.
– Да, конечно, солнышко. Собирайся, ладно? Тёплую кофточку возьми, на улице холодно.
Она убежала в комнату, а я осталась стоять, прислушиваясь, как за стеной глухо разговаривали Михаил с отцом. Тон был ровным, никаких громких слов, но мне всё равно казалось, что обсуждение касалось именно меня.
«О чём они говорят? Почему именно сейчас? Он что, хочет узнать всё о моей прошлой жизни? Или это просто мужской разговор? Почему мне так волнительно?»
Когда они вернулись, оба выглядели спокойными, но отец всё же смотрел на Михаила с лёгкой настороженностью. Я решила ничего не спрашивать – не здесь, не сейчас. Особенно когда рядом была Ксюша. Но я обязательно выясню, что это было.
Мы все уселись в машину, и я устроилась на переднем сиденье, а Ксюша, пристёгнутая в детском кресле на заднем, с любопытством поглядывала на Михаила через зеркало. Она, кажется, уже окончательно проснулась, потому что её маленькие глазки блестели, а в голосе звучало столько нетерпения, что я еле сдерживала улыбку.
– А куда мы едем? – взволнованно спросила она, с трудом усидев на месте. – Мама, мы на праздник?
Я открыла рот, чтобы ответить, но Михаил вдруг опередил меня. Его голос стал мягким, он посмотрел на Ксюшу через зеркало заднего вида:
– А знаешь, принцесса, мы едем в одно волшебное место. Там огромная ёлка, выше дома, представляешь? И она вся сверкает огоньками. Будут карусели, леденцы на палочках, и… – он на секунду сделал паузу, как будто специально нагнетая интригу, – Дед Мороз и Снегурочка. Говорят, они будут дарить подарки детям, которые хорошо себя вели в этом году.
Ксюша ахнула, округлив глазки и прижав ладошки к груди.
– Правда?! – её голосочек задрожал от восторга. – А я вела себя хорошо, мама?
Я улыбнулась, повернувшись к ней.
– Конечно, солнышко, ты у меня самая послушная девочка.
– Тогда Дед Мороз мне точно что-то подарит! – заявила она с полной уверенностью и гордо скрестила ручки на груди.
Михаил мягко улыбнулся, глядя на неё в зеркало, а затем коротко взглянул на меня. В этом взгляде было столько тепла, что у меня на секунду пересохло в горле. Он так легко нашёл подход к моей дочери… Словно он делал это всегда.
– Обязательно подарит, – подтвердил Михаил. – Но сначала мы покатаемся на каруселях, поедим сахарную вату, а потом я обещаю, что найду самый вкусный горячий шоколад в городе. Согласна?
– Согласна! – радостно воскликнула Ксюша, сияя от счастья.
Машина плавно замедлила ход и Михаил аккуратно припарковался недалеко от ярмарочной площади, украшенной сотнями разноцветных огней. Воздух был наполнен запахом горячего шоколада, карамельных яблок, пряного глинтвейна и чего-то ещё уютного, зимнего. Легкий снежок кружился в воздухе, оседая на шапке Ксюши, которая уже подпрыгивала в своём кресле, пытаясь разглядеть, куда они приехали.
– Мы уже тут? Мы уже тут?! – повторяла она, едва усидев на месте.
– Уже, принцесса, – с улыбкой ответил Михаил, выключая двигатель. – Готова увидеть волшебство?
– Готова! – закричала Ксюша, захлопала в ладоши и начала расстёгивать ремешки.
Я с трудом удержалась от смеха, помогая ей выбраться из кресла, пока Михаил достал из багажника её маленькие варежки и натянул их на её ручки, заботливо поправив шапочку.
– Так, куда сначала? – спросил он, оглядываясь.
Ксюша замерла, словно принюхиваясь к атмосфере праздника, и вдруг её глаза загорелись.
– Лошадки! Мама, смотри, там карусель! – она показала на большую карусель с лошадками, окрашенную в пастельные тона и сверкающую гирляндами.
– Ну что ж, – Михаил улыбнулся, – лошадки, так лошадки.
Он купил билеты, и через пару минут Ксюша уже сидела на одной из лошадок, крепко держась за позолоченные поручни, в то время как музыка начала играть, а карусель плавно двинулась.
Мы с Михаилом остались стоять неподалёку, наблюдая, как Ксюша смеётся и размахивает нам рукой при каждом круге. Снег тихо падал, скрипя под ногами, и я чувствовала, как моё сердце стучит слишком громко. Это был тот момент, когда всё выглядело слишком… идеально. Словно кадр из рождественского фильма.