– И тебе стоит это осознать, – добавила я тише, уже развернувшись к двери.
Мы с Ксюшей вышли на улицу. Снежинки падали мягко, кружились вокруг нас, и я наконец почувствовала, как из груди уходит этот камень, что давил весь процесс.
Теперь всё.
Я сделала это.
Глава 49
Вечер выдался хмурым. Тяжёлые серые облака нависали над городом, снег тихо кружился за окнами. Я держала руль крепче, чем обычно, стараясь сосредоточиться на дороге, но мысли упрямо возвращались в зал суда.
Рядом, в детском кресле, Ксюша молча смотрела в окно. Я слышала её дыхание, тихое, ровное, но чувствовала, что она расстроена.
Когда мы подъехали к новому дому, я с трудом справилась с замком на подъезде – пальцы дрожали. Третий этаж. Новый уютный подъезд, ещё пахнущий свежим ремонтом.
– Ну вот, солнышко, наш новый дом, – попыталась я выдавить улыбку, отворяя дверь в квартиру.
Ксюша не ответила. Она медленно прошла внутрь, осматриваясь.
В квартире всё ещё чувствовалась необжитость: мебель стояла не вся, коробки были не до конца разобраны, а по углам торчали пакеты с вещами.
– Смотри, ванная, – я специально провела её туда первой. – Здесь больше места, чем было у нас в старой квартире. Смотри, какой большой шкафчик! Сюда можно будет твои игрушки для купания сложить.
Она кивнула, но без энтузиазма.
Я снова попыталась разрядить атмосферу:
– А вон там кухня! Почти готовая, правда? Скоро мы всё закончим.
Но Ксюша просто села на пол у стены, обхватила коленки руками.
– Мам, я кушать не хочу, – вдруг тихо сказала она, опустив голову.
Я опустилась перед ней на колени, приподняла её личико пальцами.
– Что случилось, солнышко? Ты ведь с утра почти ничего не ела.
– Мне грустно, – ответила она, едва слышно, а потом добавила ещё тише, – Папа меня не любит.
Мне будто ножом резанули по сердцу.
Я сглотнула, пытаясь подобрать слова.
– Ксюшенька, папа тебя любит… Просто… просто у него сейчас сложный период, и он сам немного запутался.
Она качнула головой, губки дрожали, а в уголках глаз собрались слёзки.
– Он даже со мной не говорил, мама…
В этот момент мне показалось, что у меня не осталось слов, способных её утешить.
И вдруг я вспомнила.
– Подожди-ка, – я быстро поднялась, подошла к одной из коробок, открыла её, достала ту самую коробку, которую передал Михаил.
– У меня есть для тебя сюрприз.
Ксюша подняла глаза, полные надежды.