– Ты хочешь забрать у меня последнее? – гнев заставил голос прозвучать громче. – Единственную машину, которой я вожу нашу дочь в садик и на занятия?
Судья устало постучала ручкой по столу.
– Господин ответчик, все претензии к имуществу третьих лиц беспочвенны. Прошу соблюдать порядок.
Саша молча сел на место, скрипнув стулом.
Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Но это были слёзы не слабости. А злости.
Судья тяжело вздохнула, снова взглянула на бумаги перед собой и, немного помедлив, начала зачитывать решение официальным, ровным голосом, как будто только что в зале не было этих эмоций, криков и слез:
– В соответствии с Семейным кодексом, бракоразводный процесс начат. Процесс вступит в законную силу через тридцать дней при отсутствии обжалования. Местом жительства несовершеннолетней Ксении Александровны устанавливается адрес проживания её матери. Обязанности по содержанию ребёнка возлагаются на обоих родителей согласно нормам действующего законодательства.
Она сделала паузу, хмуро посмотрев на нас обоих поверх очков:
– Стороны свободны. Заседание объявляется закрытым.
Тяжёлый звук удара молоточка о дерево отозвался эхом в тишине зала. Всё было официально. Всё было кончено.
Я медленно поднялась со своего места, ощущая, как ватными стали ноги. Ксюша не отпускала мою руку, прижималась ко мне, словно боялась, что я исчезну.
Саша сидел, уставившись в одну точку, сжав челюсти, а его пассия что-то шептала ему на ухо, коснувшись его плеча.
Я не собиралась даже смотреть в их сторону. Всё кончено. Я держала Ксюшу за руку, и мы с ней вышли в коридор, где серые стены давили, а воздух был таким густым, что казалось – им невозможно дышать.
Но стоило мне сделать пару шагов по направлению к выходу, как сзади послышался громкий, злой голос:
– Меркантильная сука!
Я замерла.
Повернулась медленно, боясь поверить своим ушам.
Саша стоял на середине коридора, побагровевший, с перекошенным от злости лицом. Его новая «подруга» была рядом, с ядовитой улыбкой на губах, поддерживая каждое его слово:
– Да, Саша, правильно! Вечно ей всё мало!
– Мало?! – в груди вспыхнуло возмущение. Я сделала шаг вперёд, но не отпускала Ксюшу, прикрывая её собой, чувствуя, как она испуганно вжимается в меня. – Ты вообще понимаешь, что говоришь?
Он фыркнул, губы скривились в неприятной усмешке:
– Я тебя содержал, обува́л, кормил, всё покупал! Всё! Машину! Дом! Всё было моим! И тебе всегда было мало!
– Саша, прекрати! – я почувствовала, как дрожит мой голос, но теперь не от страха. От ярости. – Ты совсем белены объелся?! Как ты смеешь говорить такое при ребёнке?!
Повернулась к Ксюше.
– Пойдём, солнышко, нам здесь больше нечего делать.
– Вот и уходи! – крикнул он мне вслед. – С чем пришла, с тем и уходи!
Резко остановилась, обернувшись к нему.
– Нет, Саша. Я ухожу не с тем, с чем пришла. Я ухожу с нашей дочерью. Она выбрала меня. И знаешь почему? Потому что я никогда не использовала её как инструмент для манипуляций.
Саша замер. Его новая подруга вдруг смолкла, отступив на шаг.
Вздохнула, сдерживая комок в горле.