– Конечно ушёл! – Милана фыркнула. – Потому что ты его оттолкнула.
– Я не…
– Да, оттолкнула, – она перебила мягко, но твёрдо. – Послушай, он взрослый, умный мужчина. Если у него действительно есть к тебе чувства, он покажет это. Но ты должна понять одну вещь.
– Какую?
– Ты тоже что-то чувствуешь, Алёна. Иначе ты бы не звонила мне сейчас с дрожащим голосом.
Я молчала.
Она попала в самую суть.
– Просто дай себе время, ладно? – голос Миланы стал мягче. – Он тебя понимает, это видно. Он порядочный, иначе он бы не ушёл.
Я медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отступает.
– Думаешь, всё как-то само собой решится?
– Уверена. Ты ещё не заметишь, как окажешься в его…
– Милана!
– Объятиях, – закончила она с улыбкой в голосе.
Я закатила глаза, но улыбнулась сквозь ком в горле.
– Спасибо, что выслушала…
– Всегда, Алён.
Как только я открыла дверь, меня окутал тёплый, домашний запах – аромат картофельного пюре с котлетами, такой привычный, родной, вызывающий воспоминания из детства.
На кухне, за большим деревянным столом, сидела Ксюша. Румяная, с блестящими от кетчупа губами, она уплетала котлету, старательно держа ложку в одной руке, а вилку – в другой.
– Мам, смотри! – радостно воскликнула она, заметив меня в дверном проёме. – Я всё сама порезала!
Она так гордо это сказала, что я невольно улыбнулась, хотя на душе было тяжело.
– Умница, – тихо произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Отец поднялся из-за стола, молча встретил меня спокойным взглядом. Он никогда не был из тех, кто лез с вопросами, если понимал, что что-то не так. Его молчание было тёплым, понимающим, без лишних слов.
– Кофе хочешь? – спросил он негромко, привычным движением открывая верхний шкафчик.
Я покачала головой.
– Нет, пап, спасибо.
Он не стал настаивать, только кивнул и как бы между делом добавил:
– Софа свободна, можешь там отдохнуть.
В его голосе не было ни капли упрёка или любопытства. Он просто знал – мне сейчас нужно место, где можно собраться с мыслями.
Я прошла в комнату, слыша, как Ксюша продолжала что-то весело рассказывать деду о своём дне в садике. Её звонкий голос, перемежающийся с низким, спокойным хмыканьем отца, неожиданно наполнил меня лёгким, почти забытым чувством покоя.
Софа стояла на том же месте, где и всегда. Плед с выцветшими клетками, мягкий, немного потрёпанный временем, всё тот же, которым я укрывалась ещё подростком, когда приходила ночевать после ссор с мамой.