Глаза торговца расширяются. Он делает шаг назад, но потом быстро восстанавливает самообладание.
— Земляне? Здесь? Вы шутите, господин. Все знают, что их больше нет.
Я подхожу ближе, позволяя своему взгляду стать холодным, как лёд.
— Мне не до шуток. Если ты что-то знаешь, говори. Или я заставлю тебя говорить.
Он нервно сглатывает, отводя взгляд. Тишина затягивается, пока он, наконец, не кивает в сторону одного из переулков.
— Там есть активисты, господин. Те, кто выступает за равенство каст. Они могут что-то знать. Но я ничего не говорил, ясно?
Я киваю и ухожу, оставляя его в оцепенении. Эта планета насквозь пропитана страхом и секретами. И я намерен вырвать правду из любой тени, за которой она скрывается.
Переулок оказывается узким, заполненным мусором и сыростью. Здесь пахнет затхлостью, и каждый мой шаг эхом раздается в тишине. Я замечаю группу людей, собравшихся у костра. Они оборачиваются, когда я подхожу ближе. Их лица насторожены, но не испуганы. Один из них, самый смелый, делает шаг вперёд, высокий мужчина с сильными чертами лица.
— Кто ты? И чего хочешь? — его голос твёрдый, но в нём сквозит вызов.
— Я ищу землян, — отвечаю прямо. — Если они здесь, мне нужно знать.
Смех раздается из толпы. Один из мужчин, сидящих у костра, бросает камень в мою сторону, не целясь, а просто показывая свое презрение.
— Земляне? Это сказки для детей. Здесь только мы — те, кого вы, высокородные, бросили умирать.
— Не все истории — сказки, — говорю я, приближаясь. — Если кто-то из вас знает что-то, мне лучше узнать это сейчас.
— Ты уверен, что сможешь вынести то, что узнаешь? — бросает мужчина. В его тоне больше сарказма, чем страха.
Я прищуриваюсь, делая вид, что его слова меня не задели, и с холодным взглядом сканирую толпу. Их лица не отличаются ничем — одно и то же выражение усталости и скрытой ненависти. Но среди всех выделяется одна фигура.
Я замечаю её — девушку, которая стоит чуть в стороне. Её взгляд холодный, но слишком внимательный. Она явно прислушивается к каждому моему слову, но старается оставаться незаметной. Это не удаётся. Мой взгляд буквально замирает на ней.
— Ты, — говорю я, обращаясь к ней. — У тебя есть что сказать?
Она бросает на меня дерзкий взгляд, словно проверяет, смогу ли я вынести её молчание. Потом делает шаг вперёд. Её лицо покрыто тонким слоем пыли, но глаза яркие, почти светящиеся.
— А что, если я скажу? Ты убьешь нас всех, воин? — её голос звучит спокойно, но я чувствую в нём сталь.
— Я сделаю то, что должен, — отвечаю я, стараясь не показать, что её дерзость задела меня.
Она прищуривается, словно оценивает меня, а потом улыбается — чуть заметно, скорее как вызов, чем жест доброты.
— Тогда ты пришёл не туда, солдат, — говорит она. — Здесь нет землян. Только те, кого ваша система решила забыть.
Я молча рассматриваю её, пытаясь понять, врёт она или говорит правду. В её словах есть что-то большее, чем просто ложь или правда. Что-то, что заставляет меня задуматься. Но я отбрасываю эту мысль. Мое задание — не задавать вопросы, а находить ответы.
— Если я узнаю, что ты мне лгала… — начинаю, но она тут же перебивает.
— Ты узнаешь. Только вопрос в том, справишься ли ты с правдой, которую найдешь, — бросает незнакомка, разворачиваясь и уходя в тень переулка.
Я остаюсь стоять на месте, чувствуя, как во мне поднимается нечто незнакомое. Смотрю ей вслед, глядя на округлые бедра, что вырисовывают восьмерку в такт ее шагам. Что-то в её словах и в её глазах заставляет меня застопориться.
— Как тебя зовут, низшая? — бросаю ей вслед, не узнавая себя.
А глаза тем временем так и не выпускают ее из фокуса. Но я не могу позволить себе слабости. У меня есть задание. И я выполню его, чего бы это ни стоило.
Она оборачивается, услышав меня. Однако, отвечать не торопится, а ее губы демонстрируют презрительную усмешку. Чувствую словно вспышку где-то в себе, не поддающуюся контролю. Такого обычно не происходит, но она определенно воздействует какими-то своими силами. Чем то, что отлично от люминцев. Я еще никогда не встречал подобных ей…
Не спуская глаз с этой диковинной девушки наблюдаю, как она все отдаляется от места.