Охота на землянку: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1. Айнея

Айнея

Короткими шагами я отрываюсь подальше от того места и того инопланетного убийцы. Оглядываюсь, пытаясь в переулке определить тени от мусора и разрухи.

Какого черта он здесь рыщет? Вынюхивает как ищейка явно привилегированных люминцев. Иначе никак, только эти имеют власть тут, на какой бы из их планет ты не существовал, они мнят себя создателями и правителями. Считают, что имеют право скидывать неугодных сюда, без цели, без возможностей к нормальному существованию, еде, воде, работе. Они будто нажимают кнопку и отправляют в мусорную воронку то, что им разонравилось. Без причин и разборов.

Начинаю об этом думать и снова раздражаюсь. Мало того, что я здесь не должна была оказаться, ни в этой галактике, ни тем более на планете, на которой нет ничего.

Здесь лишь затхлый смрад в воздухе, грязь, разрушение, нищета и болезни.

Снова озираясь назад, ныряю в поворот, который широтой если полметра наберется хорошо. Иду дальше, выискивая нужную доску.

Жизнь здесь научила меня многим вещам. Первое — всегда быть начеку. Второе — не поддаваться панике и искать выход. Третье — ни в коем случае не сдаваться и верить в то, что однажды я выберусь из Тартессы. А может быть снова попаду в колонию, где спокойно могла бы наслаждаться жизнью, если бы не эти инопланетные твари.

Это несбыточная мечта, но лишь она продолжает давать мне энергию и силы. Я мало что помню с момента, как на космическое поселение, где я жила напали. Все затерялось в недрах мозга, плюс защитное поле, которым полностью окружена эта галактика, не способствует к воспоминаниям о прошлой жизни.

Как только ты оказываешься здесь, на тебя будто падает какой-то купол, который размывает твои воспоминания. Первое время, я отчаянно держалась за то, чтобы помнить. Но когда тебе нужно выживать, а не просто существовать в заднице космоса, иных вариантов, как подстроиться у тебя нет.

Снова взгляд вправо и влево, и я дергаю доску, которой прикрыт спуск в подземелье.

Здесь мы и живем.

Точнее те остатки из землян, кто жив и до сих пытается бороться с отчаянием, Тартессой и люминцами.

Иногда мне кажется, что планета сама призвана уничтожать нас, будто в ней уже прописан некий код, который мы не понимаем. То кислотные дожди, то невыносимая жара, или воздух становится буквально ледяным, превращая в лед, и одушевленное, и нет.

В подземелье мы оборудовали наш дом. Здесь своего рода комнаты, как некие юрты, только в земле. Закрываемся мы шторами из разных лохмотьев, которые шьем сами. Готовим или снаружи, или здесь, если удается что-то своровать. Однако, есть среди нас те, кому удается даже работать, я в их числе, потому что научилась маскироваться. А для того, чтобы найти необходимые атрибуты пришлось продать то, что было у меня еще из далекой и исчезнувшей Земли, небольшой кулон в виде молнии.

Не знаю из чего он был, наверное серебро, но мне хватило, чтобы добыть краску, рисовать себе нательные узоры, как у инопланетян. У женщин, как правило, это плотное тонкое кольцо на шее, и несколько рун на предплечьях. Я до сих пор не знаю полного значения всего этого, но, чтобы не отличаться упорно тренировалась рисовать их на себе.

Помимо прочего, приходится скрывать свой светлый цвет глаз, надевая линзы с голографическим меню.

Пробираюсь внутрь тоннелей, и киваю тем, кого встречаю по пути. Мы уже считаем себя семьей, и даже у нас есть своя иерархия. Только отличия лишь в том, что высокородные не приемлют никого, кроме себя, поделив планеты между собой и дав каждой свое предназначение, а мы напротив живем во взаимопомощи и доброте. У нас есть повара, они готовят на всю общину, есть те, кто работают, таких меньшинство, я и еще человек тридцать, кто-то отвечает за лекарства, кто-то готовит всякие незамысловатые штучки, пытаясь создать уют в нашем жилище. Но основная суть в том, что мы готовы поделиться этим друг с другом, безвозмездно. Выручить в беде, или взять доделать за больного его работу. Тогда как Люмина готова истреблять себе же подобных, лишь бы их система кластеров работала идеально.

Одним приказано убивать, вторым лечить, третьим развлекать, четвертым не вонять рядом, и скрыться в самом гнилом месте этой галактики, а они — правители этого мракобесия будут наслаждаться зрелищем и своим никчемным бесцельным существованием.

— Ну что там? — когда я оказываюсь у нескольких проходов с опалубкой в виде уже прогнивших брусьев, слышу голос нашей главной поварихи, полной женщины по имени Дания.

— Там прибыл кто-то из отряда Люмины. Кто-то, кто явно пробыл не один год на Аресе, — озвучиваю напряженно, давая понять всю степень своей тревоги, называя планету воинов.

А тревога есть, потому что если раньше обычные космо контроллеры появлялись здесь четко в определенные часы, то внезапное появление этого экземпляра равно опасность.

— Надо предупредить наших, — киваю в сторону залов, где мы обычно обсуждаем насущные вопросы общины: — Перес там?

Перес — мой хороший друг, который также ненавидит Высокородных во главе с семейством, что являются создателями. Была бы наша воля, мы бы собрали все возможное орудие с этой чертовой Тартессы и пошли бы в наступление на них, бок о бок с Пересом.

Вместе с тем, мы осознаем, что наша раса — это максимально слабое для войны звено. Даже хуже. Наша планета вымерла, а тем, кому удалось поселиться в космической колонии уничтожены высокородными. Эти существа со своими массивными фигурами и множеством вещей, которых мы не знаем и не понимаем, могут одним нажатием пальца перекрыть нам кислород. Поэтому нам остается тихо обсуждать нереальные планы по их уничтожению, и с надеждой верить в лучшее.

Иду в зал к Пересу, чтобы поделиться своим волнением, а тем временем, в голове сам собой снова звучит голос того стража с Люмины.

И его взгляд.

Неестественные глаза, которые таят в себе нечто большее, чем просто опасность.

Глава 2. Ренар

Свет в Зале Совета на Люмине всегда кажется мне слишком ярким. Ослепляющее сияние белых потолков, блеск хрустальных люстр, отражение золотых панелей на стенах — всё это будто кричит о величии и власти. Но я знаю правду. Под этим блеском скрываются интриги, ложь и страх.