Мне хотелось встретиться с ней ещё раз — с единственным человеком, который хоть как-то может мне помочь освоиться в этом проклятом мире! Узнать о нём хоть что-то!
Кроме неё мне было просто не у кого получить информацию, и упускать такую возможность было нельзя.
Но рыжая зашипела, вырвала руку из моих пальцев, толкнула меня и отошла на пару шагов.
— Чё хватаешься⁈ Не надо тебе меня искать! И не надо тебе гулять по этому кварталу, понял⁈ Тут полно людей, которые снова тебя изобьют. И повезёт, если всё обойдётся только этим! А то и…
— А то что⁈ — с вызовом бросил я, хотя храбрился, конечно, только внешне.
— А то и на счётчик поставят!
Эти слова резанули по больному.
— Или зубы повыбивают, чтобы продать на протезы. Или тебя самого… Продадут куда похуже! Ты же был там, у морячков! Тупой, не понял ничего? Вали отсюда!
Неожиданная смена настроения рыжей меня удивила, но больше ничего ей сказать я не успел. Девчонка уже вышла к рыночным рядам с рыбой и зашагала вдоль них.
Я проводил её задумчивым взглядом, пока… Не увидел, как Лани подошла к двум парням у одного из лотков.
Это были тот конопатый здоровяк, который уже дважды меня избил, и его толстый дружок, которому я вчера расквасил лицо!
При виде распухшего до размера огромной картофелины носа пухлого очкарика я испытал мстительное удовлетворение — но заметив, как Лани улыбнулась конопатому и положила руку ему на плечо, почувствовал злость.
@#$%, серьёзно⁈ Она заодно с ними⁈ В банде⁈
Это меня настолько ошеломило, что я простоял ещё несколько секунд, прежде чем в голове забилась мысль — надо валить отсюда, пока эти уроды меня не заметили!
Пёрся по улицам я уже долго — пару часов, пожалуй. На словах вроде рядом эта церковь должна была быть, а на деле — ничего подобного!
Идти приходилось медленно, при каждом шаге всё тело взрывалось десятком разных вспышек боли. Да ещё и толпы людей на улицах… И не только людей…
Народу в этом городе (только по дороге к церкви я сообразил, что надо было спросить у рыжей, как он называется!) было просто завались!
На каждой более-менее крупной улице — сотни и сотни прохожих! Огромное количество лавочек, магазинчиков, каких-то мастерских, мясных и рыбных лавок…
В домах по два-три этажа, сложенных из тёмного камня с черепичной крышей — а таких тут было большинство — явно жило немало людей. Все куда-то шли, что-то обсуждали, ругались, смеялись, тащили мешки, торговались, чинили сломанные заборы…
Лишь в подворотнях, которые пронзали этот район чуть ли не каждые двадцать метров, людей было меньше. В основном там ошивались какие-то подозрительные личности или нищие — на вид ещё хуже, чем я…
Здания нависали над этими проулками, словно вот-вот намеревались столкнуться крышами, и зачастую между ними была растянута куча верёвок. С крыши на крышу иногда были прокинуты деревянные мостки.
Вымощенные камнем дороги, телеги запряжённые то лошадьми, то здоровенными ящерицами, стража в доспехах со злыми взглядами, патрулирующая улицы, вонь из сточных канав и удушающая жара…
Я находился в центре мегаполиса…
Хотя вру — не в центре, а на какой-то дряной окраине. Хотя бы потому, что над крышами домов, сильно дальше, виднелся другой район — построенный из белого камня, обнесённый отдельной стеной, с позолоченными, местами, крышами, и красивыми башнями… Он наверное находился на скале, или здоровенном холме, отсюда не разберёшь, и…
— Смари куда прёшь, вошь!
Я едва успел увернуться от взмаха тростью какого-то тощего мужика в добротном кафтане и холщовых штанах.
Руку тут же прострелило болью.
— Ладно, потом глазеть по сторонам буду…
Вскоре улица Забойщиков (не зря рыжая упоминала о запахе крови!) раздвоилась, и я всё-таки вышел к искомой церкви.
Она торчала посреди улицы, на расстоянии в десяток метров от окрестных домов. Обнесённое высокой, более двух метров, каменной оградой, готическое здание с устремлёнными ввысь арками фасада, украшенными простым орнаментом из светлого известняка.