Толпа стала плотнее, то и дело кто-то пытался ухватить меня за волосы, руку или шиворот, и пару раз это даже получалось — но я так дико, так отчаянно хотел скрыться, что раз за разом выворачивался.
А долбаные преследователи всё никак не отставали!
Один поворот в торговый ряд, второй… Нырнув под какую-то лавку, я прополз под ней, под ногами нескольких возмущённых людей, вылез с другой стороны, вскочил и снова побежал, на этот раз куда свободнее.
Оглянулся, чтобы убедиться, что оторвался — и в тот же миг влетел в какого-то худощавого парнишку примерно моего возраста. Он налетел на прилавок, и из его рукава вылетел тяжёлый кошель.
— Щипач! Щипач в толпе! — заголосил усатый торговец, на чей прилавок упал кошель.
Усач выставил палец, указывая на нескладного парнишку, которого я сбил — и в тот же миг откуда-ни возьмись рядом с нами появилась стража с глефами в руках, подпоясанная красными кушаками, и в кожаных доспехах на голое тело.
Парень дунул от них так резво, что я только диву дался.
— Этот его сообщник! — завопил торговец, на этот раз указывая на меня, — Хватайте его!
Несправедливость обвинения захлестнула с головой — вот только ноги уже сами несли меня прочь от места преступления. Нечего было и думать оправдаться — в лучшем случае, меня просто изобьют, я это уже прекрасно понял…
Снова мелькание людей, снова торговые ряды, повороты, крики, запахи рыбы и благовоний, бьющие в нос…
Да закончится этот рынок когда-нибудь, или нет⁈ Как из него выбраться⁈
Каким-то чудом я несколько раз свернул в нужную сторону, и выскочил на узкую улицу, где было посвободнее.
Оборачиваться не стал — припустил по ней, надеясь затеряться за углом, и…
Чья-то мускулистая рука ухватила меня за волосы, когда я пробегал мимо узкого проулка, и затащила внутрь.
Меня с размаху припечатали к стене — да так, что клацнули зубы, а яблоко и краюха хлеба, в которые я вцепился, словно краб и не выпускал весь забег, упали на землю.
Меня окружили трое — тех самых сволочей, которые избили меня в самом начале!
К стене меня прижимал главарь — высокий, курносый, с уродливым шрамом на подбородке, с копной спутанных и грязных волос. Он злобно смотрел на меня прищуренным взглядом.
По бокам от него стояли двое других — один парень, с лицом, покрытым оспинами, и мутными, почти белыми глазами, и второй — коротышка в очках без стёкол, с веснушчатым лицом и рыжими лохмами. В темноте проулка был и третий — тот самый худощавый с острым лицом, на которого я налетел на рынке.
— Он! — выпалила эта щепка, — Он меня толкнул и запалил, сука!
— Да ла-а-а-ан! — выдохнул здоровяк, обдав меня чесночным дыханием, — Знакомые всё лица!
— Это ж тот приблуда-бард! — изумился веснушчатый рыжий.
— Где моя гитара, сволочи? — прорычал я — и тут же получил удар под дых, мигом выбивший из меня весь воздух.
Захрипев, я упал на колени — но у меня хватило ума тут же выставить перед собой руки, потому ногу рыжего очкарика, который хотел меня пнуть, поймать удалось.
Эти суки напали на меня уже во второй раз! Просто так!
Ярость затопила разум так быстро, что я даже понять не успел, что произошло. Боль на несколько мгновений отошла, слабость тоже — и я дёрнул ногу обидчика на себя, слегка отклоняясь назад и выкручивая её.
Парень вскрикнул, повернулся на пятке — и рухнул лицом вниз, на грязные камни. Успел выставить руки — но оставил лицо открытым, и я, вскочив, с остервенением пнул его в рожу со всей силы, которую только удалось собрать.
Он всхлипнул, очки треснули, нос хрустнул и из него брызнула кровь.
— Ах ты тварь… — раздался голос сбоку…
…а затем на меня обрушился град ударов.
На этот раз ублюдков никто не остановил, и меня избивали долго — мне показалось, целую вечность…