— Я чувствую, что ты несёшь бред! — огрызнулся я, но внутри что-то ёкнуло.
«Такой же». И вульфар сказал также…
Белгард проигнорировал мою реплику. Его глаза сузились, в них вспыхнули крошечные искорки зелёного света. От него потянуло едва уловимым ощущением магии
— Ага… — протянул он с внезапным пониманием, — Так вот в чём дело! Память! У тебя пробелы. Большие-пребольшие пробелы. Кто-то хорошенько поработал. Сочувствую, приятель!
— Ты… Как ты понял⁈
— Я тебе что, лассирийский червь какой-то бесчувственный⁈ — возмутился белгард, и отскочил назад, а его мордочка снова расплылась в чём-то, что я счёл ухмылкой.
В глазах существа заплясал азарт первооткрывателя.
— Сейчас всё будет, прыгун! Думаю, я легко верну тебе память! Покажу тебе, кто ты есть на самом деле!
— Что⁈
У меня не было времени среагировать, крикнуть «стой!» или отпрянуть, или наоборот — обрадоваться. Белгард щёлкнул пальцами — или сделал движение, их имитирующее.
И мир снова рухнул.
Крыша, трава, предрассветное небо — всё поплыло, расползлось как гниющая ткань. Я не чувствовал падения. Я проваливался внутрь себя. В чёрную, бездонную шахту.
Темнота.
Я падал в ней, не чувствуя ни тела, ни времени. Мелькали обрывки… чего-то. Не образов, не лиц, а скорее ощущений. Холод металла, которого я никогда не касался. Запах воздуха, которого никогда не вдыхал. Звук голоса, который должен был быть знакомым, но был чужим. Это длилось мгновение и вечность одновременно.
А потом меня вышвырнуло обратно.
Я дёрнулся, сделав судорожный вдох. Мы всё ещё были на крыше. Предрассветный сумрак сменился серым светом нового дня, но…
Задумавшись, я обратился к памяти и… Ничего не вспомнил! Никакого озарения! На месте воспоминаний, до того момента, как я очнулся в Старом порту зияла же пустота, что и прежде.
— Ничего, — выдохнул я, — Я ничего не увидел. Ничего не вспомнил!
Пушистый белгард сидел напротив, по-прежнему перебирая мои отмычки. Он выглядел абсолютно спокойным.
— Ну… Не всегда получается всё вспомнить сразу! — сказал он, как будто объяснял очевидные вещи ребёнку, — Связи в нейронных контурах были нарушены капитально. Я их настроил, восстановил проводящие пути. Теперь информация сможет течь свободно. Но для этого нужно время. Нельзя вот так взять и влить океан в чайную чашку за раз.
Я уставился на него, медленно осознавая смысл сказанного.
— Ты мог бы предупредить! — прошипел я, чувствуя, как нарастает ярость от всей этой бессмысленной затеи, — И вообще — спрашивай, прежде чем что-то хочешь со мной сделать, понял⁈
— Да ты не горячись…
— ПОНЯЛ⁈
— Да понял-понял, — моя вспышка гнева не произвела на белгарда никакого впечатления, — Какие мы нежные, ты посмотри…
— Я тебя спас вообще-то!
— За это спасибо.
Он был настолько невозмутим, что вся моя ярость разбилась об это. В голове начали крутиться мысли о том, что я натворил вчерашней ночью… О том, какой шорох сейчас, должно быть, происходит в городе…
М-да, и угораздило же влезть во всё это… Что теперь делать? Бежать? Скрываться?
Так сразу и не сообразишь…