— Договаривались? — я позволил себе лёгкую усмешку, — Я помню лишь намёк, брошенный в грязном переулке. Так что давай, говори. Что за дело нас с тобой сюда привело?
Лани вздохнула, и её плечи под капюшоном слегка опустились. Она посмотрела куда-то мимо меня, на груду гниющих овощей у стены.
— Я ухожу от Кривоноса.
В её голосе не было ни сожаления, ни злости. Констатация факта.
Я понимал, что для неё это решение. Для меня же это были просто слова. Но сказать что-то, видимо, было надо — хотя я и не понимал, что именно.
— Внезапное решение, — заметил, стараясь, чтобы в моём тоне звучала лёгкая ирония, — Ещё вчера вы были одной дружной, хоть и не слишком удачливой, семьёй.
— Это давно назревало, — Лани пожала плечами, и её взгляд снова стал твёрдым, — Просто раньше… раньше была видимость движения. Дела хоть как-то шли, мы были хоть кем-то. Парни меня приняли и не обижали, это правда. Но дела вели так, что мне… Не нравилось. Как тебе тогда сломали руку, ни за что.
— Ты могла бы сказать дружкам, что я тебе жизнь спас.
— Могла бы. И тогда пришлось бы объяснять ещё ку-у-у-учу всего! Понимаешь?
— Всё ещё не очень.
— Да страшно одной уходить куда-то, Краб! — она впервые назвала меня по имени, — А теперь и оставаться страшно.
— Почему?
— После вашей последней стычки с Ривом, в начале лета, всё посыпалось. Долги, «удовольствия», провалы на простых делах, постоянный страх. Повторю — я благодарна парням, что не выгнали меня вначале, но держаться за тонущий корабль — не в моих правилах.
Она говорила спокойно, подбирая слова — но спокойно. Это звучало как будто бы правдиво. Знакомая для Артанума история краха и предательства…
— И он тебя просто так отпустил?
На губах рыжей дрогнуло что-то вроде улыбки, но в глазах не появилось ни капли веселья.
— Он не знает.
— С катушек слетит, точно. И если полезет ко мне — в следующий раз я ему побольше частей тела сломаю!
— Я…
— Пойми правильно, Лани, — я постарался говорить спокойно, — Я немного знаю твоего «клыка». И он идиот. То, что тебе там не нравится — твоё дело. Я-то тут причём?
— Я хочу быть в твоей симории.
— Чего-о-о-о-о-о?..
Я едва не расхохотался, но увидев серьёзное выражение лица девушки, остановился.
Она серьёзно, феррак⁈
Я скрестил руки на груди.
— Слушай, если ты решила, что я лучше Кривоноса, то чуть ошиблась. Благодарность за форт — это, конечно, круто, но я не собираю симорию. И уж тем более не собираю её из участников симории, чей «клык» постоянно хотел меня избивать. М-м-м-м, не-а, Лани, я работаю один.
— Я давно на улицах, Краб. И я вижу, что ты теперь кое-что значишь, понял? Пусть ты и не кричишь об этом на каждом углу, пусть и сам не знаешь.
В её словах была лесть и, феррак возьми, она действовала!
После месяцев одиночества и борьбы это признание, даже от такой как она, било точно в цель! Да ещё и после всех этих историй о неуловимом Пауке…
Но разум тут же закричал мне — нет!