— Да заткнитесь вы! — прохрипел Седой, — Длинный дело говорит — этот Паук по крупному играет… Мыслит кой-чего, да!
— Чего?
— Да того, что как он к Келвину залез, то сделал он там что-то с его механизмой! Келвин два дня голову ломал, почему она гудеть стала по-другому! Ну он разобрался за выходные — а в первый день недели первого месяца, как обычно, на собрание в магистрат поехал.
— Седой, ты далеко ещё рассказывать будешь? Я жрать хочу… — снова заныл «патлатый».
— А ты слушай, да на ус мотай! В магистрате в тот день закон принимали за новый налог… За поправки к нему. Так Келвин, который всю дорогу принимать закон не хотел — вдруг запросто согласился, и ничего даже объяснять не стал!
— Так что же он…
— Что-что! Что-то сделал этот Паук с механизмами Келвина… А они и внушили ему что-то, смекаешь⁈ И Келвин сделал, что надо Пауку! Так что… Аккуратнее надо быть… Так может, и нами можно управлять будет…
— А что, «чешуйчатые» могут!
Забрав тарелку у Ската как-ни в чём не бывало, я сел за свободный столик неподалёку от троицы, и принялся за суп, стараясь не показывать своим видом, что ловлю каждое слово.
По спине пробежал холодок. Эти ребята обсуждали некоторые мои «делишки» для сестёр Арикель! Пусть и не все (не был я в Элионе, и не обкрадывал друзей Герцога!) пусть и перевранные, обросшие нелепыми подробностями, но основа-то была верной!
— Дурак этот Паук, вот моё мнение! — буркнул короткий Длинный, — Лезет в игры серьёзных людей, и забавляется… Поверьте не слово — скоро он исчезнет незаметно, и все о нём быстро забудут. Безрассудный гандар!
— Зато смелый! — парировал молодой «патлатый», — И мастер явно в своём деле, не то что…
— Ну, кто⁈
— Да все! Нынешние «сквозняки», что у зазевавшихся купцов кошельки тырят на площадях — ему не ровня. Он же этот… Артист!
— А может он из бродячих циркалей? В город три луны назад притащился табор, слыхали? Как раз в то время всякие такие дела и начались…
— Да позже.
— Да раньше!
Мнения разделились.
«Теневые» спорили, восхищались и осуждали этого мифического вора, этого «призрака», этого «Паука».
И ни единой мыслью, ни одним намёком они не допускали, что легендарный вор может сидеть в трёх шагах от них, скромно потягивая эль и хлебая свою похлёбку.
Вот умора!
Была бы, если бы у меня внутри всё не сжалось от тревоги.
Слухи ползут!
Это плохо. Это опасно.
Рано или поздно кто-то сложит два и два — странные кражи, появление в городе нового талантливого «теневого» с деньгами… Начнутся расспросы… На меня чтобы выйти — с одной стороны надо постараться. С другой — сёстры-то свои шеи спасут.
А меня сдадут с потрохами…
Но странное дело — сквозь этот холодный страх пробивалось другое чувство. Тёплое, щекочущее нутро. Гордость.
Да, дам’марак, это же обо мне они говорят! Моими делами восхищаются бывалые «теневые»! Моё мастерство, мою смелость ставят в пример друг другу!
Охренеть…
Я вдруг отчётливо осознал: мне это нравится! Всё это. Не только деньги и знания от сестёр — всё вместе. Этот постоянный риск, этот загадочный адреналин, заставляющий кровь кипеть в жилах перед каждым делом. Уважением в голосе, когда я слышу, как обо мне, совершенно незнакомом этим людям, говорят.