— Долго, — безжалостно заявила я. — Смотри, предлагаю такую схему…
Дальше работа шла чуточку проще. Марик подрубал корни, я срывала стебель и откидывала в сторону. Стоило бы, конечно, определить место для компоста… но его тоже надо было сперва расчистить!!! А потом ещё и яму выкопать. Так что пока я просто сбрасывала всё в кучу.
Работали мы часа четыре, не меньше. Во всяком случае, по внутренним ощущениям. Правда, солнце за это время не сдвинулось ни на капельку. Да и граница сорняков как будто совершенно не отодвигалась. Только кипа оборванных стеблей росла всё выше.
— Я больше не могу, — призналась я наконец. Бросив в кучу ещё один стебель, я подошла и сама рухнула сверху, раскинув руки. — Они вообще когда-нибудь закончатся?
— Неа, — возразил Марик, радостно бухаясь рядом. — У тебя вон как места много! Можно до осени разгребать!
— Не видать мне картошки, — подытожила я. — Если сажать осенью, точно не взойдёт.
Это если не упоминать, что до осени она у меня скорее всего вообще закончится. Есть-то хотелось каждый день.
— Кстати, а почему ты тяпкой режешь, а не серпом? — поинтересовался мальчик.
— А что, в сарае был серп?..
— Ага! И коса ещё! Кажется, я даже секатор видел. Они чуть дальше от входа лежали.
Я прикрыла глаза. Сил возмущаться не было. Вообще ничего не было. Ну секатор и секатор. Ну был и был. Завтра буду умнее… если доживу.
Тяжело вздохнув, я подняла ноющие руки и страдальчески посмотрела на ободранные ладони. Садовых перчаток у меня, ясное дело, не нашлось (хотя, возможно, их тоже стоило поискать в сарае). А обмотать кисти хоть какой-то тканью я, увы, не догадалась.
Ну ничего, заживут.
— Пойдём, что ли, поедим, — предложила я. — А то я сейчас на кого-нибудь наброшусь.
Каша ждала нас на кухне. Несмотря на жаркий день, в доме царила прохлада, так что она всё ещё была свежей. Я наложила нам с Мариком еды и тяжело опустилась на скамейку.
Мышцы приятно ныли, по телу разливалась слабость. К сожалению, я слишком хорошо знала, что это значит. Завтра я, скорее всего, даже встать не смогу.
— Может, перенесём рыбалку? — малодушно предложила я.
— Почему? — расстроился Марик.
— Боюсь, завтра утром мне будет не до этого. Уверена, всё будет болеть.
— Понятно, — буркнул парень и уткнулся в свою миску. — Хорошо, давай перенесём…
И так мне неудобно стало, что я всё-таки дала заднюю.
— А знаешь… забудь! Если так хочешь, то приходи завтра. Но предупреждаю: меня будет не так просто разбудить. Да и ты… смотри по своему самочувствию.
— Хорошо, — оживился парень. — Но ты не подумай: я обязательно приду! Я очень крепкий!
Почему-то я в этом даже не сомневалась. Жаль, про себя я не могла сказать того же – особенно, в новом теле.
Каша закончилась быстро, и Марик засобирался домой. Тем более, что солнце наконец-то начало клониться к горизонту. Я проводила парня до крыльца и вернулась на кухню. Уселась напротив горшка и заглянула внутрь.
Каши оставалось прилично – минимум на пару порций. Жаль, не рассчитала. До утра испортится, а есть уже не хотелось. Я тяжело вздохнула. Надо будет в следующий раз поменьше готовить.
Я отодвинула от себя горшок и задумчиво уставилась в окно. На улице был виден… бурьян. Много бурьяна. В ровной границе светлела небольшая расчищенная площадка диаметром в пару метров, если не меньше. Прав был Марик: тут до осени возиться.
— Кто бы мне это всё расчистил, — вздохнула я. — Газонокосилка бы подошла…
Я постучала пальцами по столу. Покачала головой. И добавила:
— Ладно, с газонокосилкой я погорячилась. Можно что-нибудь попроще. Корову там, например… — Коровы вообще едят такие стебли? — Или козу…