— Ты-то зачем?.. — начала было Мстислава.
Но Ева уже схватила Дениса за руку. Вовремя. Денис закончил рисунок.
Штрихи на бумаге начали светиться. Скоро Ева поняла, что не видит ничего, кроме этих штрихов. А потом вдруг поняла, что видит руки.
Штрихи исчезли — как и лист, на котором были нарисованы. Исчезло вообще всё, что окружало их прежде. А руки принадлежали мужчине. Узкие ладони, длинные и сильные пальцы. Эти пальцы били по клавишам пианино, выколачивая какую-то бравурную мелодию.
Рядом с пианино стояла девушка в кожаной куртке и красной косынке. Из-под косынки выбивались завитки тёмных волос. Девушка пела.
Смело, товарищи, в ногу!
Духом окрепнем в борьбе!
В царство свободы дорогу
Грудью положим себе!
Грудь девушки вздымалась. Смотреть на это было приятно. Ева поняла, что любуется девушкой. Ей нравится смотреть на неё, слушать звонкий, чистый голос. А в следующее мгновение пришло понимание: она — уже не она, не Ева. Она смотрит на девушку глазами молодого мужчины, играющего на пианино.
Стало жутко. Ева хотела закричать, но не смогла. Попыталась зажмуриться, но не сумела. Её охватила паника.
— Спокойно, — долетел вдруг откуда-то голос Дениса. — Я тоже здесь. Не психуй, возьми себя в руки.
— Где ты⁈ — Ева попыталась покрутить головой и поняла, что у неё нет головы. Она ничего не могла сделать, тело принадлежало не ей. — Я тебя не вижу!
— И не увидишь. Хозяева здесь — не мы. Мы просто наблюдаем. Видим происходящее глазами Леопольда. Мы — в его воспоминании.
На то, чтобы осознать услышанное, Еве понадобилось время.
— То есть мы сейчас — он?
— В каком-то смысле, да.
— А он знает об этом?
— Нет. Мы ведь его не предупреждали. Ты сама видела, как всё произошло.
— А почему вы ему не сказали?
— Чтобы не спугнуть воспоминание. Если бы Леопольд знал, что за ним наблюдают, скорее всего, просто не смог бы ничего вспомнить. В жизни каждого бывают моменты, о которых не расскажешь никому. И уж тем более не покажешь. Сознание сопротивлялось бы этому всеми силами.
— А мы можем как-то вмешаться в то, что он делает? Помочь ему поступить правильно?
— Сомневаюсь. С такими вещами каждый должен разбираться сам.
— Тогда зачем мы здесь?
— Я — для того, чтобы быть рядом с Леопольдом, когда он окажется в поезде. Если окажется, конечно. А для чего здесь ты, понятия не имею. Я тебя не звал. Леопольд, насколько помню, тоже.
— Мне тоже нужно в этот поезд!
— Тогда чего спрашиваешь, зачем мы здесь?
На это у Евы не нашлось ответа.
— Что это за девушка?
Она смотрела на поющую.