— Мне изначально не понравилась эта идея, — хмуро сказала Софья. — Возносить пожирателя, пусть даже перерождённого — что за блажь? Но вы, полагаю, знаете, каким настойчивым может быть Тимур.
— Да уж. Кому знать, как не мне.
— Я пыталась его убедить хотя бы отложить эту затею, восстановить силы. Вознесение было сложным, Тимур устал. Но этот призрак, бывший пожиратель, вдруг начал истаивать. Откладывать было нельзя.
— Ясно. И что?
— Да пока ничего хорошего. Тимур запустил метроном, это тот самый артефакт, вчера вечером в начале двенадцатого. Сейчас девять часов утра, а они с Изольдой лежат в креслах в тех же позах, в которых я их оставила перед уходом. Дыхание едва заметно, в сознание не приходят.
— А призрак?
— Стал полупрозрачным. По моим прикидкам, просуществует ещё около суток.
— Призрак тоже не двигается?
— Да.
— Ясно. Сама-то как? Не мешают они тебе?
— Да чему тут мешать? Лето, занятий нет. В человечьем мире школа пустая стоит. А наша работа — это наша работа, идёт да идёт своим чередом. Сотрудников я предупредила. Могу чем-то помочь?
Мстислава грустно усмехнулась.
— Кабы могла — неужто бы уже не сделала? Чай, ты не первый день смотрящая. Сама всё знаешь.
— Увы.
Они попрощались. Мстислава положила трубку.
— Застлял? — послышался голос от двери.
К Мстиславе и Денису подошёл Ван. Мстислава мрачно кивнула.
— А ведь говорили дураку — не лазь! — Она в сердцах хлопнула ладонью по прилавку. — Сдался тебе этот пожиратель! Так ведь нет же. Упрямый, чёрт бы его побрал…
Денис развёл руками.
— Был бы не упрямый, видящим не стал бы. Что будем делать?
— А что тут делать? Доставать Тимурку с Изольдой надо, где бы ни были.
— А где они?
Мстислава помрачнела ещё больше. Открыла было рот, но тут телефон зазвонил у Дениса.
— Ева, — взглянув на экран, доложился Денис. Поднёс телефон к уху.
— Алло.
— Привет! Ты случайно не знаешь, где Тимур? Он со вчерашнего дня на звонки не отвечает.
— Случайно знаю. Тимур в Вязьме, пытается вознести бывшего пожирателя.
— А это надолго?
— Представления не имею. Могу сказать только одно — Тимур этим занимается уже почти двенадцать часов.
— Двена… Сколько⁈