— Хотел бы я сказать, что рад развиртуализироваться. Но как-то слишком мало поводов для радости.
— Как вы там оказались? — резко спросила Мстислава. — Вы же возносить собирались! Этого своего…
— Этот свой тоже здесь. — Теперь обернулся Тимур. — Борис неважно себя чувствует, простите. Настолько, что встать при виде дам уже не сумеет. Есть мнение — ему этот блудняк даётся тяжелее, чем нам.
— Борис уже почти прозрачный, — сказала Изольда. — Мы пытались работать с его воспоминаниями, но в итоге оказались здесь. Каким образом, не могу сказать.
— Зато нас навещал обходчик, — доложил Тимур. — Порадовал весёлой новостью: мы отсюда не выберемся. Никогда, ни один из нас. Те, кто волей мироздания здесь оказываются, могут только умереть — насколько я понял, развоплотиться, как это происходит с невознесенными душами, — либо кататься на поезде вечно. Проведенная разведка показала, что обходчик, кем бы он ни был, не прикалывается. Поезд едет по кольцу, одни и те же пейзажи бесконечно сменяют друг друга. Остановить его у нас не получилось. Открыть двери, чтобы выпрыгнуть, тоже.
— Окна выбить пытались? — спросил Денис.
— Пытались. Без толку.
— А потолок проломить, на крышу выбраться?
— До этого пока не дошли. Как раз собирались, искали под сиденьями топор, но тут Ева позвонила.
— Всё бы вам глумиться. — Мстислава мрачно посмотрела на Тимура.
— А что ещё остаётся? Помирать будем — петь начнём. Чтобы, как положено, с музыкой.
— Начнёте, не сомневайся. В реальном-то мире — сколько вы без еды-воды протянете?
— В реальном мире их можно обеспечить питательными веществами через капельницу! — вмешалась Ева. — Как больных, которые в коме лежат. Я вот недавно видео смотрела…
— Можно, — кивнула Мстислава. — Только не примет душа эту ерунду.
— Как это — не примет?
— Так. Тело-то, может, и будет жить. А вот человек прежним уже не станет.
— Мы… Лишимся сознания? — Голос у Изольды дрогнул.
— А ты думала⁈ Шутки вам это⁈ — Мстислава раздраженно махнула рукой, указывая на поезд на экране. — Лишитесь! Коли душа развоплотится, али навечно в этом проклятом месте останется — как ещё-то?
— Ну, значит, выход у нас только один. — Тимур посмотрел на Мстиславу спокойно и прямо. — Пока есть силы, будем пытаться выбраться. Изобретать новые решения. Если бесконечно биться головой о стену, рано или поздно она даст трещину.
— Стена или голова? — проворчал Денис.
— Одно из двух.
— Ты не жалеешь о том, что сделал? — Мстислава тоже смотрела на Тимура.
— Нет. И не жалел ни секунды. Если бы сейчас нужно было снова принимать решение, поступил бы так же.
— Хоть родителям записку оставить сообразил, — буркнула Мстислава. — И то ладно. И в кого только у них сын такой непутевый?..
— А я не оставляла записки, — пробормотала Изольда. — Всё, что сказала Леопольду: еду в Вязьму по служебным делам… Мстислава Мстиславовна! Могу я вас попросить…
— Нет! — рявкнула Мстислава. — И не надейся! Сама вернёшься, сама своему трутню всё расскажешь. Где была, с кем была, и что там делала.
— Уважаемые пассажиры! Прослушайте, пожалуйста, правила соблюдения техники безопасности! — В кадре вдруг появилась женщина в форме проводницы. — Напоминаем вам, что транспортные средства, используемые на железной дороге, относятся к категории повышенной опасности. Находясь в вагоне, запрещено самостоятельно открывать двери. Запрещено пользоваться стоп-краном в ситуациях, не предусматривающих его использование. Посадка пассажиров в вагон после того, как поезд тронулся, категорически запрещена!
Глава 20
Смотрела женщина почему-то не на тех, кто находился в вагоне. Не на Тимура, Изольду, Николая, и даже не на Еву. Проследив за взглядом проводницы, Ева вдруг поняла, что обращается она к Мстиславе.
— Запрещена посадка, значится, — буркнула та. — Вот оно что…