Мы посмотрели на него. Он задумчиво смотрел в окно, заложив руки за спину.
— Человек, который хотел жить только для себя, превращается в пожирателя. Человек, который стал видящим и хотел жить только для себя, не удостаивается и этого. От него ожидалось многое, а он не дал ничего. Он — ошибка. Её исправили.
— Лучше бы ты молчал, — выразил я наше с Изольдой общее мнение.
— Я не злорадствую. Просто пытаюсь понять. Осмыслить. И мне страшно.
— Тебе-то с чего страшно?
— Мне предстоит испытание, если я всё правильно понимаю. Мой разум готов сделать правильный выбор, но когда дойдёт до дела, память ведь исчезнет. Я снова окажусь в исходной точке. И я не знаю, что решит моя душа. Если решит неправильно, меня не станет…
Да, в том и прикол. А ещё, если душа решит неправильно, не станет меня. Хотя я, казалось бы, вообще ни в чём не виноват. Видимо, тут работает принцип «мы в ответе за тех, кого приручили». А приручение пожирателя — очень ответственная штука. Это почти как ротвейлер.
В таком отчаянии Мстиславу я ещё не видел. Она сидела за столиком, схватившись за голову. Все молчали. Что тут скажешь? Ситуация — хреновей не придумаешь. В номере сидит невозносимый пожиратель. Вокруг отеля — полчища его бывших коллег, жаждущих разорвать отступника. И вишенкой на торте — видящий пацан попал в лапы к чёрному обходчику.
— Ладно, — сказал я, выдержав паузу, которая показалась мне достаточной, учитывая обстоятельства, — предлагаю решать те проблемы, которые мы хотя бы технически в состоянии решить. Николая оплачем потом. Сейчас сосредоточимся на Борисе. Его нужно возносить. Вот это вот погружение в транс, или как оно — это как делается? Гипноз нужен? А ещё артефакт какой-то же…
Мстислава опустила руки, посмотрела на меня тусклым взглядом.
— Я не знаю.
— Пардон… Что? Вы чего-то не знаете?
— Не знаю… — Казалось, старушка сейчас хлопнется в обморок. — Вообще всё как сквозь пальцы… Не знаю.
Мстислава вдруг резко встала из-за стола и прошла к выходу. Мы проследили за ней взглядами.
— И что это значит? — спросил я.
— Ничего хорошего, — буркнул Денис. — Чёрт, жалко пацана-то. И жизни толком не понюхал.
— Мне тоже жаль. Но тут мы ничего…
— А где мы — «чего»? Одна радость — хоть отдохнуть немного можно. Сил набраться. Пока новых поставок не предвидится.
— Радость?
— Радость, Тимур. Мой тебе совет: всегда старайся найти хоть минимальный повод для радости. Иначе долго не протянешь.
Мстислава вернулась к вечеру. Я стоял на крыльце, когда она пришла. Зачем стоял — сам бы не смог объяснить. В отеле делать было нечего, вот и выперся, типа свежими выхлопными газами подышать. Стоял и смотрел на циркулирующих вокруг пожирателей. Как вдруг со стороны дороги приблизилась хромающая фигура.
Она замерла. Несколько пожирателей рванулись к ней, остальные, верные коллективному разуму, потянулись за ними. Я мысленно потянулся за пустышками, которых держал в шаговой доступности, собирая и останавливая, всё время, что стоял на крыльце. Но не успел применить эту свою суперспособность.
Мстислава взметнула руки над головой и резким движением разломила какую-то палочку. Последовала вспышка. Я закрыл глаза, но даже сквозь веки видел ослепительный свет и разлетающиеся в разные стороны тени — пожирателей.
Всё, разумеется, происходило в призрачном мире, так что зрение вернулось ко мне быстро. Я открыл глаза и увидел, как Мстислава опускает руки. А пожирателей вокруг отеля больше не было.
— Это что… — начал я.
Мстислава перебила. Она быстро подковыляла к крыльцу и сказала:
— На денёк-другой это их отвадит, не больше. Готовься, утром поедешь.
— Ку… Куда⁈
— К Ангелу.
— Так вы всё-таки у него…