Камера вновь перефокусировалась на девушку, которая одарила Николая дежурной улыбкой.
— На этом мы прощаемся с нашим гостем. Счастливой поездки! В следующих выпусках вы познакомитесь с другими интересными личностями.
Экран погас.
— Это, типа, что? Наказание? — крикнул Николай своему отражению в чёрном экране. — Или я должен проникнуться и перевоспитаться? Да идите вы все в задницу! Я не просил никакого дара! Я не показываю в Тик-токе, как умею исчезать и появляться! Какого, вообще, хрена, этот Тимур завирусился как призрачный рэпер, и ничего, а я один раз прокололся — и меня списали в утиль⁈ Да заберите этот хренов дар! Дайте мне нормально жить! Я не Иисус, я обычный человек!
На экран летели капли слюны. Экран молчал. Поезд продолжал ехать.
Глава 3
Утро выдалось серым. Почему-то, открыв глаза и бросив взгляд в окно, я подумал, что ничего иного и не ждал. Каким ещё может быть утро встречи с Ангелом? Ясным и солнечным, что ли? Хорошо ещё, гроза не началась. На душе было как-то так. Штормило. Снился Николай-младший, мечущийся по пустому поезду. И ещё там почему-то был Иисус… Приснится же такая бредятина.
— Готов? — спросила Мстислава, когда я спустился в кафетерий.
— Доброе утро, — буркнул я.
— Доброе утро, — эхом отозвалась Изольда.
Она единственная, кроме Мстиславы, ждала меня. Мстислава покосилась на неё с неудовольствием.
— Что? — перехватила её взгляд Изольда. — Я же сказала: это не обсуждается.
— Едешь с нами? — Я сел за столик, подвинул к себе чистую чашку и кофейник.
— Разумеется, еду. Только попробуй мне возразить.
— Да ну, чего мне возражать. Это же Ангел. Вряд ли он тебя убьёт за то, что ты решила меня поддержать.
— Вот именно — Ангел, — буркнула Мстислава. — Не проходной двор, чтобы кто захотел — тот приехал. Уважение нужно иметь. К той силе, до которой вам даже в прыжке не дотянуться.
— Я уважаю Ангела, — сказала Изольда. — Если моё присутствие будет нежелательным, уверена, он сумеет воспрепятствовать.
— Ага. Только вот воспрепятствовать он может так, что… — Мстислава махнула рукой. — Ладно. Чем завтракать будешь?
Ван молча, старательно вёл автомобиль по улицам города. Только выбравшись на трассу, позволил себе развить скорость до семидесяти. Вана трудно было назвать трусом. Он неоднократно на моих глазах вписывался в совершенно дикие ситуации, не моргнув глазом. Просто этот человек являл собой тот редкий случай идеального смешения смелости и рассудительности. Если обстоятельства не требовали рисковать головой, он соблюдал все возможные предосторожности. И действительно ведь, нет ничего досаднее, чем подорваться на мине, возвращаясь с войны довольным и расслабившимся победителем.
— Что я должен говорить? Есть какой-то этикет общения с Ангелом?
— Самый обычный, — проворчала Мстислава. — Поздоровайся.
— А он ответит?
— Чушь не городи. Ты помнишь, как Ангел общается.
Я помнил… Век бы не вспоминать, на самом-то деле. Нет, разумеется, есть некоторые приятные ощущения, когда рядом с тобой находится такая силища. Особенно когда понимаешь, что силища эта, в общем и целом, на твоей стороне… Но, с другой стороны, кто не дурак, тот понимает, что на самом деле это ты на стороне этой силы. И если сделаешь неверный шаг, то размазать тебя тонким слоем по асфальту — это даже не мгновение, а так — тень мысли для Ангела. Раз — и тебя нет. И никогда не было.
— Хорошо, — кивнул я. — А потом? После того, как поздороваюсь?
— Ну, изложи, с чем пришёл.
— А в каком смысле «ну»? — Мстислава посмотрела на меня тусклым взглядом. — В смысле, что я тупой вопрос задал, или в смысле, что можно что угодно говорить, хоть стихи читать?
— В обоих смыслах. Можешь вообще ничего не говорить, но Ангел, всего вероятнее, будет ждать слов.
— Зачем? Он ведь всё знает.
— Он — знает. Но ему интересно, знаешь ли ты, зачем пришёл.