Аркан 22: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Леха (младший лейтенант Алексей Андреевич Никитин) согнулся пополам от удара, изображая боль и потерю сознания.

– Слышь, медведь, полегче… убьешь когда-нибудь. Свои же и посадят. А передачки некому носить будет, если меня не станет, – проворчал Алексей, выпрямляясь, потом подозрительно прищурился и ткнул пальцем в пачку бумаг, зажатых под мышкой у приятеля. – Это что такое?

– Да, Алешенька, да! Это заявления за вчера и сегодня. Старша́я, – он сделал ударение на втором «а», – распорядилась тебе передать. Изучай, сортируй, разбирайся.

Старшая – это подполковник Иванова, старший следователь их отдела, так они между собой называли суровую начальницу. И Миша, и Алеша в следственном работали недавно, оба выпускники юридических факультетов. Только Миша – простенького рязанского вуза, а Алеша аж МГИМО окончил.

– А? Почему я? Потому что самый красивый? – Лейтенант недовольно сморщил нос.

– Потому что я уезжаю в командировку. – Миша подхватил приятеля под локоть и практически внес его в их общий кабинет, где с глухим звуком плюхнул пачку заявлений на Лешин стол. – В родные пенаты, батенька, еду. В Рязань, по делу Голикова, блин. Помнишь?

– Помню… – завистливо вздохнул Алеша. – Езжай, чего уж… езжай, развлекайся. А я тут один… одинешенек… бытовуху пока разгребу, мне же не привыкать. Кто тут у нас? – Он взял верхний лист из пачки. – Так-так-та-а-а-ак, муж буянит, понятно. Это что? Телефон украли. Отлично! Это? Бабушка кормит котов… несанкционированно… коты срут… ясненько. Дальше… исчезла… так… двадцать лет… три дня не выходит на связь…

Алеша присел за стол и, нахмурив светлые брови, стал внимательно изучать заявление. Глаза его быстро бегали по строчкам, с каждым прочитанным словом лицо меняло выражение с дурашливого на сосредоточенно-серьезное.

– Ну, я пошел… – то ли спросил, то ли сообщил Миша.

– Угу, – отмахнулся Алексей, не поднимая головы.

Спустя пару минут он достал из выдвижного ящика стола пустую папку с надписью «Дело №…», вложил туда заявление о пропаже Лады Миртовой и убрал на край стола. После того как разберет и отсортирует все заявления по степени важности и по исполнителям, делами с края стола он будет заниматься лично.

Платон Исаакович сделал паузу, отпил жирный сливочный кофе из внушительной глиняной чашки, смачно причмокнул от удовольствия и продолжил печатать.

Платон Исаакович прикрыл глаза, и на оборотной стороне смежившихся век всплыла картинка того самого дня – дня его клинической смерти. Его тело распластано на холодном полу, бригада скорой помощи проводит реанимационные действия: непрямой массаж сердца, искусственное дыхание. Один из медиков разматывает провода портативного дефибриллятора. Все отлажено, все четко по инструкции.

Сам Платон Исаакович в этот момент наблюдает за коллегами сверху и чуточку сбоку. Совершенно спокойно наблюдает, без страха, без удивления. Будто так и должно быть. Ровный чистый свет, как яркий солнечный луч, в котором хаотично летают миллиарды пылинок, нисходит сверху, сквозь межэтажные перегородки, сквозь крышу. Он видит и эти перегородки, и крышу, и в то же время видит то, что за ними, – небо, бескрайний космос и миллиарды солнц. Видит людей и одномоментно знает о них все. А еще знает, что свет – это за ним послано, но уходить не торопится. Разряд!

Платон Исаакович открыл глаза, уставился в мерцающий экран ноутбука и только что созданный текст. Воспоминания очень яркие, все никак не затрутся в сознании, хотя уже пять лет прошло с того… странного дня. Стала бы эта история отличным преданием для семейных посиделок, чтобы пересказывалась из уст в уста, от детей к внукам и далее, если бы Платон Исаакович сам не был врачом-реаниматологом в прошлом и профессором медицинского института в настоящем. После того приступа пришлось урезать практику и уйти в науку. Оно и к лучшему, больно уж нервная работа у реаниматолога.

Как адепт доказательной медицины, он не верил во что-то там после смерти. А верил в эволюцию, материю и просто смерть, что есть конец всего. Да, воскрешать людей из мертвых – его профессия, но в воскрешение души и в само ее существование он не верил. Сомневался… И, пытаясь найти рациональное зерно в чудо-историях, подобных его собственной, вел исследовательскую деятельность по состояниям пациентов в клинической смерти и после нее. Диссертация на эту тему звучала финальными аккордами и вот-вот должна была произвести фурор в научной среде. Однако Платон Исаакович сомневался. Сомнева-а-а-ался…

– Платоша! Кофе! Опять кофе?! Ну нельзя же, – запричитала за спиной жена и верная подруга жизни Татьяна. – Отдай чашку немедленно. Я думаю, чего он притих? Ни звука, ни просьбы, ни полпросьбы. А он, значится, кофеем травится? Да еще со сливками! Жирными сливками! Дома не было сливок, откуда?! Втихую от меня купил?

Рассерженная Татьяна стояла, подперев округлые бока руками, обиженно поджимая губы, раздувая широкие ноздри, испепеляя взглядом несчастную кружку кофе и спрятавшегося за ней Платона Исааковича. В унисон хозяйкиным возмущениям рядом сердито тявкала Плюша, их любимая собака, длинноухий американский кокер-спаниель. Она ворчала на хозяина не менее серьезно, чем хозяйка.

– Танюша, ну я немного, а немного даже полезно. Это я как врач говорю.

Платон Исаакович развел руками, виновато поглядывая то на жену, то на собаку.

– А я тебе как врач говорю: не смей!

Татьяна, как и Платон Исаакович, тоже давала клятву Гиппократа, но ушла из медицины ради детей и мужа. Что интересно, отец Платона Исааковича был когда-то знаменитым на всю Москву ортодонтом, ваявшим красивые улыбки первым лицам государства и звездам эстрады СССР. Дети Платона и Тани тоже пошли по медицинской части: сын – в психотерапевты, дочь – в кардиологи. Так что медицина была делом семейным, родовым.

– Тебе вот. – Отнимая у мужа чашку, Татьяна вручила ему взамен маленький бумажный конверт из крафтовой бумаги. – Принес курьер, ничего толком не объяснил.

Платон Исаакович, с сожалением поглядывая на недопитый кофе, надорвал бумагу. Оттуда выпала золотая подвеска на черном кожаном шнурке. Подвеска небольшая, но увесистая, кубик со сглаженными углами, а на нем рисунок, похожий на клюшку или бумеранг.

– Что это? – Таня склонилась над странным украшением. – Буква L?

Платон Исаакович перевернул подвеску и покачал головой.

– Нет, это буква «реш» еврейского алфавита.

Он еще раз встряхнул пакет, и оттуда выпала прямоугольная карточка, где белым по черному было написано: «Добро пожаловать, Платон Исаакович, в круг двадцати двух. Скоро увидимся».

Глава 3

Свидетель

Дело № *** о пропаже Лады Миртовой состояло пока из одного лишь тонкого листа – заявления от Вероники Владимировны Сколковой, которая должна была с минуты на минуту явиться на… нет, не на допрос, на беседу со следователем. Из заявления было известно, что Вероника Владимировна Ладе не родственница, а соседка по площадке. Что Лада пропала, вероятно, дня два-три назад. Во что она была одета, соседка не знает. Но точно уверена, что Лада именно пропала, а не уехала, и что с ней случилось что-то нехорошее.