Аркан 22: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Хорошо, ну а как вам фото второй подвески с буквой… «коф»? Что скажете? Бьюсь об заклад, у Лады была такая же точно.

– Да, форма та же, но буква другая. Где вы взяли фотографию? Чья это подвеска?

– Певицу Sunny знаете? У нее вчера концерт в «Лужниках» был. Концерт закончился в девять тридцать вечера, а в одиннадцать ее похитили прямо из-под носа у брата-телохранителя.

– Ох… это странно. И это не совпадение.

– Да что вы? – ухмыльнулся Алексей.

– Вы знаете дату рождения девушки?

– Не то чтобы мы были близко знакомы, – начал ерничать Алексей, – но дату назову. «Википедия» нам в помощь. Такое солнце российской эстрады, как Sunny, там должно уже быть. – Он быстренько вбил запрос на смартфоне и произнес победоносно: – Девятнадцатое августа две тысячи первого года… И? Что нам это дает?

Вероника широко распахнула и без того большие глаза и воскликнула:

– Она же Солнце!

– Да ладно?! – передразнивая ее возбужденный тон, вскрикнул Алексей. – Sunny – это сценическое имя, переводится как «солнечный». Я это и без вас знал.

– Нет, вы не понимаете. По дню рождения ее архетип – девятнадцатый аркан Солнце. На ее подвеске буква «коф», которая соответствует Солнцу в Древе Сефирот. Да и по типажу, по образу жизни она действительно как Солнце. Та же история с Ладой. Лада по дате рождения – двадцать первый аркан Мир. И подвеска у нее с буквой «тау». И сама она прямое воплощение этого архетипа – много путешествует, изучает языки, со всеми дружит… Это не просто совпадение… кто-то собирает колоду.

– Стоп! Вероника, я ничего не понимаю! Какое древо? Каких се… сирот? Какие арканы? Буквы? В чем связь? Кто-то похищает молодых девушек, навесив на них золотые кулоны с еврейскими буквами. Зачем?

– Вот так просто в двух словах не объяснить. И вряд ли вы поймете. – Она скептически посмотрела на его левое ухо. – Но можем попробовать. Хотите кофе? Настоящий. Мне как раз подарили хорошую арабику средней прожарки. В джезве получается изумительно.

Не дожидаясь ответа, она развернулась к нему спиной и едва уловимым движением руки поманила за собой. И Алеша пошел, как щенок на веревочке, стараясь смотреть в спину, а не ниже.

Глубокая темная ночь, окутавшая землю непроглядным мраком, закончилась. Сумрачными тенями, изредка более отчетливыми, но большей частью расплывчатыми, вырисовывались контуры земной поверхности. Непроглядная черная тьма наполняла глубокие овраги. На востоке рождалась заря, и розовый свет колыхался и передвигался по земным складкам[10].

Жулдыз сидела на подоконнике, подтянув колени к груди и обхватив их обеими руками, подбородок положила на колени, плечом оперлась о стекло, а глаза подняла к небу. Там, в предрассветном чернично-розовом киселе космоса, ярким, манящим маяком сияла утренняя звезда.

Женщина смотрела, не отрываясь, запоминая причудливые переливы цвета, сохраняя в памяти чернично-розовую палитру. Сегодня ей улетать в Москву, но завтра, добравшись до своей студии, она обязательно нарисует эту звезду, это невероятное небо и космический пейзаж окрестностей родного Актау.

Родительский дом Жулдыз стоял в частном секторе, на самой окраине города, открывая ей вид на марсианские ландшафты, овраги и сопки. Помнится, когда-то в детстве она хотела жить ближе к центру и к школе. Но сейчас такая удаленность от мирской суеты ей нравилась больше. Здесь она подпитывалась энергией, ловила вдохновение и образы для своих картин. Жулдыз – известная во всем мире казахская художница.

Однако проявлять себя в этот мир возможно лишь в местах средоточия энергии движения, поэтому пора ей возвращаться из уютного отчего дома в Москву, где ждут ее муж Сергей, дети Руслан и Лиля, художественная студия и предстоящая персональная выставка.

Жулдыз спустила ноги на холодный пол, на цыпочках пробежала обратно в кровать, села, опершись спиной о мягкий ворсистый ковер-лабиринт, висевший тут с незапамятных времен, укуталась в пуховое одеяло, но спать уже не хотелось. Она думала… она мечтала. Прикрыв раскосые глаза, Жулдыз представила себе выставку: каким будет зал, какие картины и где будут экспонироваться, какие люди придут, какие восторженные отзывы напишут критики. Жулдыз видела это все как наяву, улыбалась.

Словно искорка, словно дальняя утренняя звезда сверкнула меж сомкнутых век на границе сна и реальности. Значит, точно так оно все и будет. Надо лишь следовать за мечтой и доверять Вселенной. Таким было ее жизненное кредо. Все приходит тогда, когда надо, все сбывается, если очень хотеть, мир открывается тебе, если ты сама несешь ему добро и красоту.

Покой и сладкую истому мечтания прервал скрип деревянной двери. То матушка заглянула в комнату. Они с отцом ранние птахи.

– А, не спишь, дочка, – обрадовалась мать, распахивая дверь и впуская в комнату густой аромат жареных баурсаков[11] и горелого масла.

– Нет, – заулыбалась Жулдыз, протягивая матери руки. – Посиди со мной, анашым[12].

Старая женщина прошаркала больными ногами до железной с панцирной сеткой кровати, присела на краешек. Неловко протянула дочери пожелтевшую руку, всю в тонких выпирающих жилах и синих вздутых венах, будто перевязанный бечевками сухой кулечек из пергаментной бумаги. Жулдыз нежно обхватила ее ладошками, переменила позу, сев на коленки и, склонившись к старушке, прижала руку к сердцу. От движения из-за пазухи байковой ночной рубашки выскользнула цепочка с кулоном.

– Что это, а? – спросила мать, перехватив золотой кулон в форме кубика свободной рукой. – Написано что-то? Не по-нашему. Да и не по-русски. А?

– Это подарок, мама. Один хороший человек подарил. А что написано, не знаю. Может, руна какая. На удачу, сказал.

– Ай-ай, шайтановы письмена, – запричитала старушка. – Ладно, ты наши обычаи не чтишь, городской жизнью живешь. То понять можно. Но знаки магические на себя вешать – это же грех, дочка, харам.

– Ма-а-ам, не переживай. – Жулдыз спрятала кулон обратно под рубашку. – Это просто красивая вещица, подарок. Человек, что ее мне дал, очень влиятельный, уважаемый и умный, беделди адам[13]. Встречаюсь с ним скоро, спрошу, что здесь написано и на каком языке. Пойдем лучше завтракать, анашым, мне в аэропорт через два часа ехать.

Глава 6

Древо Сефирот

[10] Адаптированный фрагмент из книги Владимира Шмакова «Священная книга Тота», аркан Звезда.

[11] Баурсак – традиционная казахская лепешка, поджаренная в масле в казане.

[12] Мамочка (казах.).

[13] Важный человек (казах.).