Человек ускорил шаг, поднимаясь по лестнице. Алеша кинулся было за ним, но… зазвенело, зашумело вдруг в голове, запрыгали перед глазами ступени, и Алеша повалился назад, цепляясь за перила.
– Алексей, что с вами? – В поле зрения вплыло меняющееся ежесекундно лицо Регины Дмитриевны.
– Там, кто это? – тыкая пальцем в спину удаляющемуся профессору, спросил Алеша.
– Где? Нет никого, – удивленно отвечала Регина.
Алеша прищурил глаза, собирая расплывшийся фокус, и действительно: лестница была пуста – никого. У левого бедра вдруг запекло, закололо. Алеша сунул руку в боковой карман и нащупал Вероникину ладанку, она была теплой, даже горячей. Подбежала Алена, подставила брату под руку плечо.
– Так и знала, так и знала, – сердилась она, подводя его к скамейке в фойе. – Зачем поперся?!
– Все в порядке, я норм, систер. Голова закружилась… и показалось, прикинь… что…
Договорить он не успел, мобильник бахнул неофициальным гимном советской милиции «Наша служба и опасна, и трудна», а это значило, что звонила Старшая. Дав Алене сигнал молчать, Алеша ответил на звонок:
– Да, Мария Сергеевна.
– Леша, привет. Ты не поверишь, что я нашла!
– Еще один золотой кубик?
– Да. Но знаешь где? – Она выдержала паузу. – В кармане своей сумки.
– Что?!
– Да, я искала пропуск, он где-то затерялся, залезла в дальний карман, которым не пользуюсь, а там это… на гравировке буква «шет», я сверилась… и это…
– Восьмой аркан Справедливость… Марьсергевна. – Алеша нахмурил брови. – Где вы? Есть кто из наших рядом? Вы понимаете, что вы в опасности?
Тихо… здесь всегда тихо. Лишь опытный маг может услышать легкий шелест струящегося времени. Это Междумирье. Люди и не… люди, что попадали сюда, или видели во сне, или… или думали, что видели во сне, – они называли это место по-разному: сумрак, изнанка, параллельное измерение. И все они были в чем-то правы, лишь в чем-то.
Магу нравилось название Междумирье. Это еще не другой мир, но уже и не наш… скорее коридор между мирами, тень, прослойка, где нет пространства и времени. Хотя время, может, и есть, но оно иное, тянется смоляной жижей почти осязаемо, его можно ускорить, согрев энергией, а можно остановить, заморозить, как каплю янтаря. Но это только здесь, в Междумирье, – там, на Земле, никто и не заметит разницы.
В Междумирье было всегда темно и холодно, солнца здесь не существовало вовсе, зато в небе висели сразу три луны. Вход в сумрачный коридор они уже давно нашли… давно-о-о-о… но из Междумирья Маг научился попадать только обратно в свой мир. И сколько ни бродил он под надзором трех лун, так и не нашел дверей в иные… живые миры, но знал наверняка, что есть они. Ведь в Междумирье он встречал и их тени.
Маг не любил бывать здесь. Нет, он не боялся прячущихся в Междумирье сущностей и ночных кошмаров, для мага его уровня они не страшны, за столько лет научился сбрасывать паразитов с плеч. Он просто не любил здесь бывать, как кто-то из людей не любит цирки, а кто-то – старые парки. Но время от времени ему приходилось сюда спускаться, а в последние дни все чаще: то Даниила-отшельника в столицу вызвать, то за Справедливостью проследить.
Мария Сергеевна Иванова, подполковник полиции, старший следователь… честная, принципиальная, неподкупная – идеальная Справедливость. Какая удача найти такую, да еще восьмого числа рожденную. Одно настораживает: не хотелось бы попасть на крючок кармы. Такая сильная Справедливость наверняка формирует вокруг себя кармические воронки. Угодившим в них придется отвечать за все содеянное, сказанное и даже подуманное. И хотя Маг давно уж превзошел законы физического мира, а вместе с ними и закон кармы, интуиция подсказывала ему, что лучше не рисковать. И потому он следил за Справедливостью из Междумирья, где нет никаких законов.
Мария нашла свой золотой талисман, что так удачно подложили ей в сумочку, нашла и волновалась. Маг видел, как окутывает ее грязно-серое облако страха с бурой примесью злости и белесоватой растерянностью. Она сидела в машине на парковке у дома и решала, как быть: вызвать ли опергруппу сюда или ехать самой в отделение.
Маг ускорил течение времени и, словно в кино на перемотке, наблюдал, как приехали ее сослуживцы, взяли под охрану, как в ближайшие несколько дней она ни на секунду не остается одна, всюду за нею наблюдение и вежливые люди рядом. Нет, так не пойдет… Времени в обрез, ритуал должен состояться через девять дней, вряд ли будет еще шанс, потому уводить ее надо прямо сейчас. Маг щелкнул пальцами, свернул просмотренную ветку вероятности обратно к текущему моменту в машине. Зашептал в холодный сумрак, согревая его своим дыханием:
– Отключи телефон, Машенька, вот так… умница. Открой окошко, выброси его подальше, в кусты. Хорошо. Заведи машину и поезжай потихоньку на Рублево-Успенское шоссе. Там на четвертом километре свернешь в лес. Машину бросишь так, чтобы с дороги не видно было, а сама вернешься на шоссе и будешь ждать, пока приедут за тобой. Они скоро уж будут, отправлю их сейчас. Поезжай.
Маг удостоверился, что воля Марии Сергеевны скована, что ушли из нее и эмоции, и собственные мысли. В ближайшие несколько часов она его послушная кукла, запрограммированная им же на простые действия. Доедет… на автопилоте доедет, ничего не случится с ней, уровень рефлексов он не трогал.
Маг вздохнул глубоко и буквально вывалился из Междумирья, грохнувшись на колени о мраморный пол. Углядел краем глаза, как три сущности соскользнули тенями с плеч и потекли по углам и щелям в его мир. Не успел остановить, концентрации не хватило. Воздействие на волю человека – запретная магия, возможная лишь в Междумирье, но на нее много сил уходит. Сущности такое сразу чувствуют, присосались, а он и не заметил. Теперь… теперь будет у кого-то беда в Москве. Маг с горечью посмотрел на свои руки. Что же он делает? Неужели оно того стоит? Стоит… он знал, что стоит. Да и поздно поворачивать обратно, энергии уже начали свое движение.
Глава 15
Каравай-каравай, кого любишь, выбирай
«Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже», – в дцатый раз слушал Алеша неприятный, нет (!), ни разу не приятный женский голос. В больницу он так и не вернулся, послав за вещами Аленку и отмахнувшись от ее слабых попыток возразить, сам же отправился в отделение, искать помощи у коллег. Мария Сергеевна исчезла. И последний, с кем она говорила, был Алеша.
Миша Стариков и другие опера с недоверием слушали его историю о звонке подполковника Ивановой, о якобы найденном ею кулоне. Все по очереди набирали ее номер, но каждый слышал один и тот же (неприятный) голос с просьбой перезвонить позже. Все были в недоумении. Как? Как такое возможно, чтобы старший следователь по делу о сектантских похищениях сама была похищена? И что теперь делать? Объявлять операцию «Перехват»? Подавать в розыск? Что?
Происходящее казалось сюрреалистическим сном. Особенно Алеше с его недолеченным сотрясением. Его мир то кружил перед глазами, то вспыхивал яркими огоньками, то наплывал вдруг густыми тенями, засасывая в сумрачное бессознание. Но он держался, не подавал виду.
Спустя полчаса препирательств и тщетных попыток дозвониться до Старшой они все-таки доложили о случившемся руководству и еще час спустя объявили начальницу в розыск. По постам разослали ориентировку и данные о ее машине. Миша и Алеша отправились к дому Марии Сергеевны, чтобы расспросить соседей и проверить камеры с парковки. Последнее показало, что Мария Сергеевна выехала со двора сама, в машине, кроме нее никого не было.