– Цепи слишком толстые, – заметил Фенн. – И шуму не оберешься.
Джейс уточнил свое предложение:
– Лучше потерять руку, чем жизнь.
Райф вздрогнул от его слов, но этого легкого движения оказалось достаточно, чтобы отмычка попала в нужное место и вскрыла замок. Браслет свободно свалился с руки.
Фенн поднял сестру, поддерживая ее под здоровую руку.
Джейс бросился к двери и резко распахнул ее – чтобы тут же быть отброшенным назад угодившим в плечо арбалетным болтом. Крутнувшись на месте, он рухнул в камеру позади себя.
Последовали отрывистый приказ:
– Покажитесь!
Райф проклинал свою медлительность. Ллира оттяпала бы у него палец после такой неуклюжей возни. И вполне заслуженно. Его беспомощность погубила их всех.
Подняв руки, он шагнул из камеры в коридор, появившись в поле зрения.
Джейс застонал, показывая, что все еще жив.
За открытой дверью карцера в коридоре высилась фигура в доспехах, с крылышками квартирмистра на плечах. Сбоку от нее стоял на колене матрос с арбалетом. Позади него ра-рыцарь сопровождал облаченного в халат целителя, который держал в руках поднос с материалом для наложения шин и стеклянной бутылью с белеющим в ней маковым молочком.
Судя по всему, они явились сюда, чтобы позаботиться о ранах Фрейи. Райф подозревал, что это небольшое проявление доброты стало следствием не приказа ее мучителя, а было тайным актом милосердия, осуществляемым у него за спиной. Однако, подойдя ко входу в карцер, эти люди заметили кровь на досках, услышали приглушенные голоса внутри и перекрыли все пути к отступлению.
Осознав это, Райф решил простить себя.
«Это не моя нерасторопность всех нас погубила».
А милосердие.
Как бы там ни было, результат был тот же самый.
По всему кораблю разнесся звон тревожных колоколов, который становился все громче и громче. Райф надеялся, что у двух других их спутников дела обстоят намного лучше.
Когда забрякали бесчисленные колокола, оповещая об опасности, Грейлин застыл с пылающей свечой в руке. Бомба Хиска была уже засунута глубоко под изгиб стального бака с быстропламенем, наружу торчал лишь запал – отрезок шнура с сердечником из огненного зелья.
Викас горой нависала над ним, оглядывая трюм. Когда они только добрались сюда, помещение охраняли четверо мужчин, но они с Викас быстро расправились с ними.
Теперь со всех сторон доносился торопливый топот сапог. Не теряя времени, Грейлин поджег фитиль и затолкал его поглубже под бак. Разразись тревога чуть раньше, он укоротил бы его.
– Пошли, – приказал Грейлин.
Они с Викас устремились к выходу. Оставалось надеяться лишь на то, что даже если им не удастся ускользнуть, их бегство собьет охотников с толку, отвлечет их от бомбы. Та содержала сильнодействующую алхимическую смесь, состряпанную Хиском на основе быстропламени, пантеанского китэ ворована и черного пороха. Взрыв должен был получиться что надо.
Как только они с Викас добрались до двери, над головами у них послышались крики, доносящиеся с мостков, опоясывающих верхнюю часть топливного трюма. Не зная, заметили ли их, Грейлин вырвался в коридор и помчался к трапу. Но не успел добраться до него, как сверху посыпались фигуры в доспехах, заполняя коридор.
– Назад! – крикнул он, разворачиваясь и натыкаясь на Викас.
За спиной у нее уже толпилось еще больше бхестийских воинов. Грейлин схватился было за рукоять своего меча, но в поле зрения вдруг появилась огромная фигура, в которой он узнал коммандера ра-рыцарей.
– Хватит! – рявкнул тот. – Ваши союзники уже у нас в руках. Сдавайтесь, и тогда, быть может, к вам будет проявлено милосердие.
В глазах у коммандера, поблескивающих из-под защитной решетки его шлема, Грейлин уловил стальную решимость и убрал ладонь с рукояти меча, осознав, что деваться некуда.
– Сдаюсь…
При этом он старался не смотреть в сторону открытой двери, ведущей в топливный трюм, но даже это оказалось напрасным – вскоре оттуда появился перемазанный смазочным маслом парень, явно трюмный машинист, в сопровождении еще одного рыцаря, который нес бомбу Хиска с обрывком фитиля.