Дар рыбака: читать начало книги онлайн

Подойдя к прилавку, она выложила из корзины всегдашние покупки, спросила сахара и сыра, но мальчик неотрывно разглядывал мятные палочки, и, пока миссис Браун занималась взвешиванием и нарезкой, он тянул Дороти за руку, дергал рукав, но она и глазом не моргнула, и миссис Браун про себя подумала: «Может, была бы ты попроще, мы бы даже поладили, и со всеми остальными ты поладила бы тоже, мы ведь все прекрасно знаем – дети вечно клянчат и канючат, чуть не до белого каления, и, спору нет, все бы все поняли, стоило ей сказать хоть слово, попросить о помощи хотя бы разок».

Миссис Браун поступила необдуманно, спонтанно – то ли чтобы порадовать мальчика, то ли хоть слово, хоть какое вытянуть из его матери, – она сама себе не отдавала отчет, но, завернув покупки, достала из банки сияющий леденец и наклонилась над прилавком, оказавшись лицом к лицу с ребенком.

– Держи, малыш, это тебе, считай, в подарок от меня, – сказала она, затем выпрямилась, расправила плечи и, вытащив из-за уха карандашик, как ни в чем не бывало высчитала общую стоимость.

– С вас два шиллинга и шесть пенсов.

Она взглянула на Дороти в надежде добиться хоть какого-то ответа, но Дороти ничуть не изменилась в лице, хоть рассчиталась и забрала сверток, не сводя глаз с миссис Браун. Моисей тем временем безостановочно переводил взгляд с леденца на мать и обратно. Когда они вышли из лавки, миссис Браун увидела, как Дороти взяла его за руку, и только тут заметила, что костяшки у нее побелели.

Когда послеполуденная жара поутихла, а леденцы уже были распроданы, миссис Браун, прибравшись и выметя лавку, вышла на улицу подмести и прибраться у себя крыльце, ведь скоро должны причалить лодки, да и об ужине самое время позаботиться.

Внезапно ей в глаза бросился какой-то белесый предмет, и в сумрачном проулке возле лавки она обнаружила аккуратно сложенный носовой платочек.

Миссис Браун, даже не заглядывая внутрь, сразу поняла, что внутри.

И вот она вздыхает. За всю жизнь ей было даровано всего одно дитя, всего один шанс, а Дороти вот-вот представится возможность обрести второго ребенка, хотя она и первого, возможно, не заслуживала, если спросить миссис Браун. Она мотает головой и отгоняет лишние мысли. «На все есть промысел Божий, пусть нам он и неведом», – напоминает она себе. Во всем есть скрытый смысл, уверена она. Море одаривает, и оно же отнимает, это быстро понимаешь в здешних городках и деревушках, что ютятся вдоль скал. Его последний дар она еще не может осмыслить, но знает точно, что предназначен он для Дороти, а может, – и она сама не смогла бы ответить, откуда ей это известно, – даже не для нее одной, и миссис Браун спускается по лестнице, чуть замедляя шаг, чтобы бредущий следом Рэб не отставал. Его дряхлые лапы последнее время плохо слушаются, но он по-прежнему виляет хвостом, и вместе с псом она принимается готовить лавку к открытию.

Дороти стоит у комнаты Моисея, и в ушах у нее стучит кровь. Сделав глубокий вдох, она второй раз берется за ручку двери. Последний раз она входила туда год назад. Рука ее опять безвольно повисает. Она вот уже пять минут пытается войти, но теперь ее одолевают сомнения, стоит ли отводить мальчику именно эту комнату. Ей же придется присматривать за ним в течение дня. Может, лучше разместить его у очага, поближе к кухне, чтобы ей не бегать вверх-вниз по лестнице. Да и явно не стоит отводить ему прежнюю комнату пропавшего в море ребенка.

Она застилает ему постель на первом этаже, в комнате с видом на море, приносит тазик и кувшин для умывания. Настоятель заверил ее, что одежду они принесут ему сами, из отданной мальчику сельчанами, а заодно и приготовленное Мартой рагу, но Дороти все равно отправляется в лавку.

– Так мальчика переселяют к вам? – вскинув брови, спрашивает миссис Браун, высчитывая стоимость овсянки, карболового мыла, муки, куска сыра.

Она не сразу отпускает упаковку чая.

– Готовы ли вы его принять?

Прямолинейность миссис Браун застает ее врасплох, хотя ее осведомленность Дороти уже не удивляет.

– Все почти готово, спасибо. Самую малость обустроить осталось.

Она перекладывает покупки в корзину и дает миссис Браун список на будущее.

– Буду вам признательна, если пришлете перечисленное с мальчиком-рассыльным, поскольку мне придется некоторое время провести дома.

Миссис Браун кивает и мельком читает записку.

– Ну, раз вы все предусмотрели, – только и отвечает она.

По пути с холма Дороти в уме отмечает, все ли она купила и подготовила: овсянка на завтрак есть, постель заправлена, хлеб испечен, торф и дрова для печи заготовлены, яйца в корзине припасены. Да, она все продумала.

Но ей и в голову не приходит, что миссис Браун вовсе не это имела в виду.

Тогда

В церкви Дороти по обыкновению садится на последнюю скамью. Она старается прислушиваться к проповеди, но взгляд ее невольно падает на Джозефа. В церкви он бывает редко, но сидит всегда в одном и том же месте – по ту сторону прохода, между Джини и Агнес. И Дороти гадает, устоявшийся ли это обычай или добровольный выбор, а если все же выбор, то чей?

После проповеди под всеобщее шуршание и приглушенный гомон люди встают и направляются к выходу, но Джозеф не двигается с места и сидит, склонив голову. Дороти самую малость засматривается, задержавшись, как обычно, чтобы избежать обмена любезностями по окончании службы.

– Как поживаете, мисс Эйткен?

Дороти встает и оборачивается. Перед ней стоит Джини, одна, а чуть поодаль – Агнес с подружками. Дороти ощущает их косые взгляды, слышит их отрывистый смех. Джини с ней заговорила впервые. Вблизи Дороти видит, что лицо ее испещрено морщинами, тяготы жизни оставили на нем свои следы, а глаза поблекли, да и сама она как будто поизносилась, слегка потускнела. И непонятно, то ли свет так падает, то ли на щеке у нее еле заметно проступает синяк. Но что-то Дороти подсказывает, что Джини не о добром здравии пришла ее расспросить. Ответа Джини не дожидается, а лишь, сощурившись, наклоняется к Дороти.

– Позвольте дать вам небольшой совет. – Она мельком касается кончика носа. – Для учительницы репутация крайне важна, и друзей среди порядочных мужчин заводить не пристало.

Дороти ошеломленно смотрит на нее.

– Прошу прощения?