— Гони монеты — так и быть, — сказал парень, всовывая карты в руки Ваське.
На другой день ребята лежали в траве на пустыре. Разговоры все были переговорены. Изнывая от тоски, зевали. Тут Васька достал карты:
— Давайте играть.
— А как? — спросил Пеца. — В дурака, что ли?
— В дурака и мараться нечего, — усмехнулся Васька. — В очко будем играть.
— Денег нет, — сказал Женька.
— А и не надо. Будем играть на папиросы.
Ребята уселись в кружок.
Васька перемешал карты и стал сдавать.
— В банке две папиросы
— На две даешь карту, — весело крикнул Женька.
Игра началась. Через четверть часа у Женьки и Романа папиросы иссякли. Еще через полчаса Женька проиграл зажигалку, перочинный нож и ремень. Но ремень не отдал, а обещал за него принести завтра фунт соли. Роман проиграл пачку папирос. Пеца выиграл десяток. Васька выиграл больше, хотя и не радовался так, как Пеца.
Когда расходились домой, Пеца сказал:
— Приноси и завтра карты. Опять сыграем.
На другой день снова играли. Женька принес с собой денег, папирос и пять фунтов соли. Соль он стащил у отца.
— У нас много этого барахла, — хвастался Женька в начале игры. — Батька запас.
Но ему снова не повезло, и чем больше он проигрывал, тем больше горячился.
В этот день все проиграли Ваське. Расставаясь, Женька хмуро сказал:
— Завтра приходи пораньше.
Ребята втянулись в игру. Играли каждый день и каждый день проигрывали Ваське.
Это уже не было развлечение от скуки. Ребята собирались мрачные. Как только приходил Васька, начинали играть. Если был дождь, то играть переходили на чердак «Смурыгина дворца». Васька по-прежнему выигрывал. Роман играл, но все чаще задумывался. Пора было прекратить игру, а сил не хватало. Пеца и Женька играли яростно. Больше всех проигрывал Женька и, чем больше проигрывал, тем больше приходил в ярость. Соль он таскал теперь каждый день.
— Смотри, — предупреждал Роман. — Батька запорет
— А тебе что? — огрызался Женька
— Давай еще карту! — хрипит Женька, тараща глаза на колоду.
Васька молча сдает. Роман и Пеца внимательно смотрят за ним. Женька, взяв карту, сперва кладет ее, не глядя, на землю и считает внимательно очки в трех картах, потом осторожно прикрывает карту, лежащую на земле. Лицо у него в пятнах от волнения, рука дрожит. Но вот карта открыта. Женька бледнеет и чертыхается.
— Двадцать семь очков, — говорит Пеца и, не сдержавшись, фыркает.
— Ты что? — вдруг орет Женька и вскакивает, готовый драться. — Ты что?
— Ничего! Какой же дурак прикупает к казне?
— А тебе что? На твои играю?
Женька дрожит от злости и обиды. Но виноват не Пеца. Женька здорово проигрался.