— Опоздали, — разочарованно сказал Роман. Пошли тихонько обратно.
Около Юсупова сада стояла толпа. Оттуда доносились крики. Ребята замешались в самую гущу.
— Погляди, чего там?
Пеца приподнялся на цыпочки и испуганно вскрикнул:
— Ой, там батька! Лезем в середину! Оба протиснулись в толпу.
Высокий мужчина с желтыми усами кричал на Худоногая:
— Вам что здесь надо? Вы зачем вмешиваетесь в разговор? Агитировать пришли?..
— Я не вмешивался, — отвечал Худоногай. — Но я вижу, что вы тут говорите неправду…
— Я? Неправду? — взвизгнул мужчина. — Как вы смеете?
— И смею, да! Большевиков шпионами называете…
— Называл, — продолжал кричать высокий, — и буду называть!
В этот момент, растолкав толпу, на середину выбрался солдат в большой рваной шинели до пят. Солдат был пьян. Серые водянистые глаза его скользнули по кругу и остановились на Худоногае.
— Ты кто ?
— А вам это зачем? — усмехнулся Худоногай. Солдат побагровел.
— Ты кто? — заревел он, надвигаясь на сапожника. Высокий с рыжими усами пронзительно засмеялся.
— Известно кто! Большевик! Шпион немецкий!
— Товарищи! — крикнул Худоногай. — Не слушайте его!
— Ты против Керенского? Агитировать пришел? — заорал солдат и, размахнувшись, ударил Худоногая.
Кузьма Прохорыч упал. Роман видел, как высокий с желтыми усами, засопев, ткнул его тяжелым сапогом в бок. Толпа сомкнулась. Началась свалка. Пеца плача порывался кинуться в середину, но его оттирали.
— Большевик! Так ему! — хрипел кто-то в толпе.
— Убьют!.. Караул!
И уже недалеко свистел милиционер. Толпа разбухала и ширилась. Роман и Пеца видели, как подъехал извозчик, как долго он ругался, отказывался ехать. Потом зачмокал, задергал вожжами, и толпа расступилась. Роман и Пеца стояли неподвижно, не обращая внимания на толчки. Пролетка прокатила мимо них. На минуту оба увидели окровавленное лицо Кузьмы Прохорыча, которого поддерживал милиционер. Пеца морщился. По щекам его катились слезы.
Вернувшись домой, Роман застал родных в страшной тревоге.Во время его отсутствия на квартиру приходл Андреяшка с юнкерами и требовал, чтобы мать сказала, где находится Колька. Кольки дома не было.
— Он большевик, и мы должны его арестовать, — заявил Андреяшка и, уходя, пригрозил: — Мы будем следить.
Скоро домой прибежал Александр.
— Николай дома?
— Нет…
— На улицах расстреливают демонстрацию большевиков, — выпалил он.
Колька пришел только к вечеру. Мать наспех приготовила ему поужинать, но едва он подсел к столу, как на дворе раздался шум.
Роман выглянул в окно. К «Смурыгину дворцу», спотыкаясь и громко разговаривая, двигалась компания подвыпивших юнкеров.