— Расписывайтесь в получении избирательных бланков. Голосовать будете. Депутатов в правители выбирать. Который за кого хочет, тот опусти свою партию в конверт, — после мне сдадите.
Александр расписался за всех. Мать перебрала листки и спросила:
— За кого же голосовать?
— За кого хочешь, — сказал Александр. — Для того на всех листочках программы партий и написаны, чтобы могла разобраться.
— Голосуй за четвертый номер, — сказал Колька, усмехаясь.
Листочки получили все, кроме Романа. Роман с завистью следил за родными. Александр по очереди читал программы, напечатанные на листках, а все внимательно слушали, изредка вставляя замечания:
— Вот правильная партия.
Но все партии сулили так много хорошего, что даже трудно было выбирать.
— Чума их забери! Я вот возьму, да все и суну в конверт, — сказал дед. — Пусть все правят да жизнь полегче делают.
Колька вложил свой листочек и запечатал. Потом стал что-то нашептывать сестре, но та, отмахнувшись, громко сказала:
— Отстань ты со своими большевиками…
— Большевик-то агитирует! — расхохотался Александр. — Только ничего не выходит.
— Где надо, — выйдет, — сказал Колька и нахмурился. Видно, ему стало неприятно, что больше никто не голосовал за большевиков. Роману тоже стало жалко Кольку и обидно за партию. Мать, бабушка и дед выбрали листки какой-то церковной партии, а сестра вместе с Александром голосовала за социалистов-революционеров.
Легли спать, но Роману не спалось. История с голосованием не на шутку встревожила его. Роман потихоньку встал и подошел к комоду, где лежали конверты. Некоторое время разглядывал их. Тусклый свет лампы бледно освещал комнату. Роман видел неясные очертания фигуры брата, спавшего на кровати, видел голову матери. Из-за перегородки доносился ровный, густой храп деда. Все спали.
Тогда Роман на цыпочках добрался до печки и тихонько открыл дверцу. Стараясь не шуршать бумагой, Роман вытащил брошенные матерью листки, вернулся к комоду, забрал оттуда конверты и юркнул под одеяло.
— Вот увидим, кто победит, — злорадно шептал он, отогревая дыханием заклеенные конверты.
Вскрыв и выпотрошив все конверты, за исключением Колькиного, Роман вложил в них большевистские листки и снова заклеил. Потом спокойно завернулся, зевнул и стал засыпать. Победа большевикам была обеспечена!
КОЛЬКА В ПОДПОЛЬЕ
— Ромка, Ромашка-а!..
Роман выглянул в окно. Внизу топтался Пеца.
— Выходи скорее!
Роман схватил шапку и кубарем скатился по лестнице.
Пеца уже бежал к воротам. Роман пыхтя понесся за ним.
— Что случилось?
— Стреляют… Большевиков бьют! — на бегу, задыхаясь, говорил Пеца.
На улице было все спокойно. Побежали на Садовую. Вскочили в трамвай и поехали к Невскому. У Гостиного трамвай стал. От Невского шли и бежали люди.
Спрыгнув с площадки, мальчишки помчались вперед.
На перекрестке толпа милиционеров налаживала движение. Из подъездов и подворотен выходили испуганные прохожие, подбирали кепки, шляпы, тросточки… Кучки любопытных стояли на углах.
— Шли, шли тихо, мирно, — рассказывал кто-то взволнованно. — Вдруг как начали жарить. Ну, конечно, кто куда…
— Поделом!.. Нечего с флагами ходить. Не при старом режиме! Сволочи!