— Не скажите! Княжна — русская. — Липотин улыбнулся.
— Ну да, и что же?
— Россия молода. Даже очень молода, считают некоторые из ваших соотечественников. Моложе всех. Но Россия и стара. Невероятно стара. Нам, русским, никто не удивляется. Бывает, мы хнычем, точно малые дети, бывает, нам дела нет до проходящих веков, как трем старцам с серебряными бородами, что жили-были на острове посреди моря…
С подобной заносчивостью я уже сталкивался. Как было удержаться от насмешки?
— Знаю, знаю: народ Божий на земле.
Липотин зловеще скривился:
— Возможно. Ибо в сем мире он игрушка дьявола… Впрочем, мир был и остается единым.
Мне еще больше захотелось высмеять любовь к напыщенной философии чаевников и курильщиков, типично русскую страстишку.
— Мудрость, достойная антиквара! Пространство и время — пустые фикции, что подтверждают предметы старины, древности той или иной эпохи, дожившие до наших дней. Только мы, люди, привязаны к времени и пространству… — Я уже собрался без разбора нанизывать банальность за банальностью, болтать ради болтовни, лишь бы в этом потоке потонули выспренные философемы Липотина, но он, усмехнувшись и как-то по-птичьи дернув головой, прервал мою тираду:
— Возможно, я действительно набрался мудрости от старинных вещей. Тем более что древнейший из всех раритетов, какие мне известны, это я сам. Я ведь не Липотин, настоящее мое имя — Маски.
Нет слов, способных передать мой испуг. Мысли заволокло густым, вязким туманом. Волнение, вспыхнувшее точно пламя, казалось, было не унять, но, собрав волю в кулак, я заставил себя притвориться, что лишь слегка удивлен и задаю вопрос из досужего любопытства:
— Вам известно это имя? Откуда, Липотин? Знаете, это очень интересно. Понимаете ли, это имя… оно и мне известно.
— Да? — Вот и весь ответ — лицо Липотина было непроницаемо.
— Да. Это имя и его владелец с некоторых пор, признаюсь вам, очень меня занимают.
— С недавних пор, верно? — Липотин ухмыльнулся.
— Ну конечно! — Я начал горячиться. — С тех пор как эти… эти… — Я невольно сделал несколько шагов к письменному столу, на котором высились кипы бумаг — свидетельства моих трудов.
Липотин, заметив мое волнение, конечно, сразу сообразил, что к чему, и заговорил самодовольно, словно получил подтверждение какой-то своей догадке:
— Вы хотите сказать, с тех пор как в вашем распоряжении находятся записки и документы, связанные с жизнью англичанина Джона Ди, известного чернокнижника и фантазера эпохи королевы Елизаветы? Да, да, конечно, Маски этого господина тоже знал.
Я потерял терпение:
— Послушайте, Липотин! Довольно, наконец, морочить мне голову! Я готов отнести на счет вашего характера или желания позабавиться то, что нынче вечером вы вздумали говорить загадками, но каким образом… как вы могли узнать это имя — Маски?
— Ну что ж… — по-прежнему вяло промямлил Липотин, — кажется, я уже упомянул, что он был…
— Да-да, русский! «Царский магистр» — так его именуют в некоторых старинных источниках. Но вас-то, вас что с ним связывает?
— Шуточки, уважаемый, шуточки! — Липотин встал и закурил новую сигарету — Царский магистр известен в наших… гм, кругах. Разве маловероятно, что почтенная династия археологов и антикваров — а я именно из такой семьи — ведет свой род от этого самого Маски? Разумеется, это лишь предположение, любезный друг, да-да! — И он потянулся за шляпой.
— Очень занятно, в самом деле! Этот странный персонаж вам знаком из истории России? Но он встречается и в старых английских хрониках, и в мою жизнь он, можно сказать, вошел… — Вот этого я вообще-то не собирался говорить.
Но Липотин уже протянул мне руку, одновременно открывая дверь.
— Можно сказать, вошел в вашу жизнь, мой уважаемый меценат. Правда, пока что вы бессмертны, и только. А вот он… — Липотин сделал паузу, прищурился и снова пожал мне руку. — Скажем прямо: не он, а я. Да будет вам известно, я вечен. Всякое существо бессмертно, просто не догадывается о своем бессмертии или начисто о нем забывает, когда приходит в сей мир или покидает его. А поскольку забывает, значит, нельзя сказать, что всякое существо имеет жизнь вечную. Ну, в другой раз потолкуем более обстоятельно. Ведь мы с вами, надеюсь, еще долго не расстанемся. Итак, до встречи!
И он быстро спустился по лестнице.
А я остался один на один со своей взволнованностью и недоумением. Тряхнул головой — может, рассеется туман? Уж не был ли мой антиквар навеселе? Раз-другой я подметил, что глаза у него как-то слишком задорно блестят. Пьяный Липотин? Чепуха. Скорей, чудил старик, как всегда, он и раньше, сколько я его знаю, был со странностями. Еще бы, на восьмом десятке покинуть родину, оказаться в изгнании, такой участи никакие душевные силы не выдержат!
Но странно все-таки, что имя Маски для него не пустой звук. Мало того, он, выходит, еще и потомок царского магистра, если, конечно, не разыграл меня.
Стоило бы хорошенько расспросить Липотина, ведь что-то ему действительно известно об этом персонаже… Ах, черт возьми, я же за весь вечер ни на шаг не приблизился к разгадке непонятной истории с княжной!