— Пойдём, — мгновенно кивает он, будто и ждал именно этой уступки. — Сейчас как раз самое время.
Мы оказываемся в ресторане неподалёку. Терраса полупуста, играет тихая музыка, официанты скользят мимо так ловко, что почти не замечаешь их присутствия. Я выбираю столик на краю, ближе к морю — хочется хоть какой-то свободы, чтобы не чувствовать себя пойманной в клетку.
— У тебя отличный вкус, — замечает Жигулин, отодвигая для меня стул.
— Я просто люблю свежий воздух, — отвечаю сухо и раскрываю меню. — И не люблю душные залы.
Он не торопится открыть своё меню. Смотрит на меня. Спокойно, выжидающе. Так, что я через пару секунд сама начинаю ёрзать.
— Что? — не выдерживаю.
— Скучаю, когда ты перестаёшь со мной спорить. Становится тихо, — его голос низкий, и я почему-то уверена: это признание не про деловую часть.
— Скука — это твоя проблема, не моя.
Я опускаю глаза обратно в меню, но понимаю, что читаю одну и ту же строчку уже в третий раз. Мы заказываем еду, и только после того, как официант уходит, снова повисает пауза. Она тянется, становится вязкой, будто сгущённый воздух между нами.
— Вера, — он наклоняется вперёд, упираясь локтями в столешницу. — Я не враг тебе.
— Угрожать увольнением — это, по-твоему, дружеский жест? — приподнимаю бровь.
— Это был способ привлечь твоё внимание.
Я делаю вид, что занята своей тарелкой, и резко меняю тему:
— Расскажи лучше о проекте. Мы ещё не обсудили график.
Антон усмехается, но, к моему облегчению, переключается на работу. Хотя я прекрасно чувствую: он не сдался. Он просто ждёт следующего шага.
Так проходит неделя, в течение которой я старательно охраняю свои границы, а Жигулин снова и снова пытается их стереть. Сначала мягко — настойчивыми разговорами за обедом, предложениями прогуляться до отеля вместе, словно ничего не изменилось. Потом всё жёстче — требовательным тоном, испытующими взглядами, намёками, которые я изо всех сил стараюсь не замечать.
Мне удаётся держаться. День за днём я повторяю себе: ещё чуть-чуть, всего несколько дней — и это закончится.
Наступает день вылета. Утром я закрываю чемодан: всё, теперь дорога только домой. Проверяю билеты, внимательно вчитываюсь в строчки и с облегчением выдыхаю: в этот раз у меня эконом, значит, мы с ним точно не пересечёмся. Не придётся больше играть в эти глупые игры, бороться с собой и с ним.
Пройдя регистрацию на рейс, дожидаюсь посадки.
Прохожу в салон, нахожу своё место у окна и устраиваюсь поудобнее. Вставляю наушники в уши, включаю спокойную музыку и поворачиваюсь к окну, намеренно отгораживаясь от всего мира. Соседи меня мало интересуют: кто бы ни оказался рядом, мы всё равно полетим вместе лишь пару часов, а потом разойдёмся навсегда.
Я, не глядя, чувствую, как кто-то устраивается рядом: шелест одежды, звук защёлкнутого ремня. Мне всё равно — лишь бы не мешал. Но, когда колёса отрываются от земли и привычный толчок вжимает в кресло, я машинально поворачиваю голову направо.
И сталкиваюсь с насмешливым взглядом босса.
Меня будто обливают холодной водой. Сердце срывается с ритма, и я вцепляюсь в подлокотники, как в спасательный круг. Он, конечно же, выглядит так, словно всё это было им заранее спланировано: уголки губ изогнуты в характерной ухмылке, в глазах искры насмешки и чего-то ещё, чего я не хочу сейчас расшифровывать.
— Ты издеваешься? — едва слышно шепчу я, но в его улыбке уже читается ответ.
Глава 18 Вера
Нажимаю кнопку вызова стюардессы, почти отчаянно вцепившись в неё пальцами. Наверняка в салоне найдётся свободное место, или меня хотя бы смогут поменять с кем-то. Я готова на любые варианты — хоть в самый хвост, хоть рядом с плачущим младенцем, лишь бы оказаться подальше от Жигулина.
Проходит минута. Другая. Пять. Никто не идёт. Понимаю, что я попала по полной. Во время взлёта и набора высоты всё внимание экипажа приковано к безопасности, и моя просьба никого не интересует. Ладони становятся влажными, я вытираю их о ткань пледа и чувствую бессилие.
Так что какие у меня варианты? Только снова сделать вид, что его не существует. Только вот сделать это в тесном салоне, когда от него до меня буквально пара сантиметров, гораздо труднее, чем в офисе.
Накидываю на колени заранее выданный плед, словно тонкую защитную стену между нами.
— Пожалуйста, дай мне отдохнуть, — тихо, но твёрдо произношу, даже не оборачиваясь к нему.