Чёрный ворон. (Оставшийся): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ходила? — спросила.

— Ходила.

Аннушка разделась, тихо, как тень, подошла к матери, села на теплую черень. Так и сидели вдвоем молча, глядя в темную стену. Не дежавшись, что скажет Аннушка, мать отозвалась сама:

— Заходила вечером Танасиха. Говорит, что видели на базаре в Чигирине мужчину, похожего на Ярка. Тики переодетый в старца. Оборванный, зарос, зачубатов. На улице холодно, а он, беднесенький, босой и в соломенной глыбе.

— Кто видел? — спросила Аннушку.

— Ну, люди… Кто же. Видели, как он просил милостыню.

— И вы им верите, ма'?

— Вроде, говорит Танасиха, кто-то его узнал. Хотел что-то спросить, а он хамуль-хамуль — неизвестно где и делся.

— Ярко никогда не будет просить милостыни, — сказала Аннушка.

— Ну, оно так, но люди чего-то же говорят.

— Они мало нам наговорили?

— И бриля, вишь, сюда приплели, — вздохнула мать. — То я подумала, может…

— Ох, сил уже нет это слушать.

Изо дня в день их обступали новые слухи: то говорили, что раненого Веремия переправили лечиться вплоть до Польши, то последовал молва, якобы он сидит в черкасском допре, кто-то божился, что видел его в Онуфриевском монастыре переодетыго монахом, другие уверяли, что атаман продолжает воевать, только уже дальше от своих краёв, убрав себе новое имя — то ли Волгура, то ли Босой, то ли Туз…

До этого еще и доточили бывальщину, якобы казаки Босого или того же Веремия остановили поезд где-то между Бобринской и Цветковым, всех военных переколошматили по своему обычаю, а кто был в штатском — проверили, как полагается, документы. Разгорячившие от доброй работы казаки подвели к атаману испуганного в смерть человечка, не имевшего никакого вида на жительство.

Подвели да и спрашивают, что с этим жидом делать — повесить зразу или пощекотать, чтобы признался, кто он такой? «Ану дайте ему сала, будет ли есть?» — велел атаман. Дали бедняге целую четвертину, он впился в нее зубами, отрывал большие куски и глетал, не пережевывая. «Е, видно, что жид, но жид хороший, — засмеялся атаман. — Отпустите его».

Аннушка даже не улыбнулась на тот рассказ, она вообще уже забыла, когда смеялась, но эта болтовня подогревала надежду, что Веремий жив. Вот и сон ей приснился недавно: четверо дужих мужчин внесли на их заснеженный двор гроб с его телом.

Он в глыбе, в окровавленной вышиванке, шароварах и босой.

Аннушка хотела припасть к нему, оплакать, да Веремий вдруг поднялся и сел. Она хочет его положить, слегка давит ему ладонью на грудь, аж слышит — под ладонью бьется сердце.

Наутро действительно выпал снег, прихватил морозец, двор заснежил, как в Аннусином сне. Она ухватила десяток яиц, побежала к гадалке Хтодихи, чтобы та растолковала, к чему этот сон, и баба Ктодыха долго не думала: «Хоть оно, доченька, во снах все выходит наизнанку, но здесь, ией-бо-пресь, правда. Жив твой Веремий. Кровь, не буду врать, есть, где-то задело его, но смерть не взяла».

Обрадованная Аннушка, полетела домой сказать матери о сне и бабу Хтодыху, прибегает, аж тут ее обухом по голове:

— Паехали с нами, милашка! Апазнаешь труп сваево бандита!

У их ворот стояла подвода, двое военных забрали Аннусю и повезли аж у Матусов, где должны были показать ей убитого.

Они были уверены, что это Веремий, однако инструкция требовала, лишь бы кто-то из родных или знакомых засвидетельствовал смерть.

По дороге те двое грелись самогоном, хохотали, что-то чвенкали к Ганнухе, да она не отозвалась к ним ни словом, сидела окаменела, не чувствуя холода, и ей казалось, что лоно ее тоже окаменело. Не заметила, сколько они ехали к Матусову, время остановилось для Ганнуси, теперь ей было все равно ко всему на свете, даже к тому, что недавно еще так грело ее изнутри.

Остановились неподалеку от волостной управы у какой-то конюшни, и тут Аннушка увидела такое, от чего зашевелились волосы на ее голове.

Он стоял в наводнение рост, прислонившись спиной к стене конюшни, стоял раздетый, босой, простоволосый, лишь окровавленная вышиванка и белые сподни прикрывали его от холода.

Лицо уже взялось намерзом, глаза были закрыты, на упавших ресницах белело две полосочки головокружения.

— Ярку!..

Прошло какое-то время, пока Аннушка поняла, что он безжизнен.