– Так, а ну стой. – Макс повышает голос, хватая Марго за руку, а затем шкерится, бросая взгляд на Алека, побоявшись, что тот мог проснуться. – О чем ты вообще? Выкладывай все немедленно.
– Я должна кое-что сделать. Точнее… – Марго мягко высвобождает руку. – Не должна, а хочу.
– Я с тобой. – Одеяло слетает с чужих коленей, заставляя сильно напугаться.
– Совсем сдурел?! Тебе постельный режим прописан на неделю минимум!
– Да ебал я этот постельный режим! – сердится Макс. – Подумаешь, левая рука пострадала немного, правая-то в порядке! Вон, если захочу, подрочить смогу без проблем. – Он делает несколько не самых чудесных движений, явно описывая вышеупомянутый процесс, и Марго шлепает себя ладонью по лбу.
– Давай ты хоть раз о себе побеспокоишься, окей?
– Если ты реально собралась учудить какую-то дичь, да еще и без меня, я тебя в землю втопчу, – не отступает Макс.
– Я ничего не буду делать одна, успокойся. – Марго давит на его плечо, заставляя лечь обратно на кровать. – Но тебя я никуда не потащу, понял? Лежи, блять, и выздоравливай.
– Ты с самого начала должна была знать, когда шла ко мне разговоры водить, что я тебя никуда не отпущу. – Ее руку отбрасывают от себя.
Усталый выдох рвется сам собой. Марго садится обратно на постель и проводит обеими ладонями по лицу в попытке сбросить с себя тень сомнений, не заставивших себя ждать после настолько взволнованных чужих слов. Макс бывает куда более упертым, чем она сама, – Марго знает наверняка, – однако сейчас она просто не может дать ему взять верх, потому что какая вообще разница, что и где она собралась делать, если самому Максу в первую очередь надо, черт возьми, выздороветь и прийти в себя?
– Это как-то связано с пленником?
Марго не вздрагивает, не дергается – ничего такого, – но все равно непроизвольно напрягается, когда Макс прямо так берет и попадает точно в цель. Наверное, это было прямо на поверхности?
– Его Дин зовут. – Она смазанно улыбается. – И да, это связано с ним. Отчасти.
Макс буравит ее взглядом несколько секунд, после чего презрительно фыркает. Всем своим видом показывает откровенное неодобрение.
– Берешь с собой Лив или Мику. – Он отворачивается и вроде бы хочет картинно сложить руки на груди, но не вовремя вспоминает, что одна из них перевязана. – Это не обсуждается.
– Хорошо.
Не то чтобы Марго вот так с ходу соглашается – не хочет спорить. Макс – тот еще баран, и дело даже не в упертости. Но это ладно, можно пережить, глаза закрыть, все такое – просто Марго не хочет, чтобы он так сильно волновался за нее. За Марго вообще волноваться не надо, она же живучая, как чертов таракан.
– У меня никого не осталось, кроме тебя, если ты не забыла, – слышит она в самых дверях, и это заставляет ее обернуться. Макс лежит на боку и таращится в окно. – Поэтому будь добра не рисковать собой из-за всякой хуйни.
– Не забыла. – Марго отворачивается. – Все со мной нормально будет, угомонись уже.
Конечно, она помнит. Помнит, как спустя неделю они добрались до Выборга и стояли вдвоем посреди руин, что некогда были домом, принадлежавшим семье Макса. Помнит, как сама волокла его оттуда – в слезах и брыкающегося, – потому что наступали сумерки и им надо было срочно спрятаться. Марго все помнит – такое невозможно забыть.
Солнце восходит быстрее, чем она успевает окончательно решить, что должна делать дальше. Рассвет давит сильнее, чем стремительно исчезающая ночь; она долго сидит на одном из подоконников в коридоре, не обращая внимания на людей, проходящих мимо.
«Мне казалось, что я поступаю правильно».
А что это значит: поступать правильно? Спасать важных тебе людей? Бороться за справедливость? Что? Марго плевать на справедливость, плевать на людей, плевать на… Господи, какая же она врунья.
Она тихо смеется и спрыгивает с подоконника. Может, забыв прошлую себя, она приобрела больше, чем потеряла, кто знает.
Марго понимает, что ей нужен кто-то, кто не будет задавать лишних вопросов. Тот, кто умеет управляться с оружием, – желательно с большого расстояния. Ей необходим человек, которому абсолютно плевать на ее личные мотивы, но который все равно поможет, так как на мотивы плевать, а вот на жителей базы – нет. И вариантов совсем не остается.
– Ты издеваешься, верно?
Мэг роняет огромную коробку инструментов прямо на землю и упирает руки в бока. Девушка выглядит ужасно: коротко стриженные волосы грязные и свалявшиеся, она словно даже в душ не ходила со вчерашнего дня.
– Мне больше некого просить. – Марго чувствует себя отвратно с того самого момента, как позвала ее, однако от своей просьбы отказываться не собирается. – Я должна съездить в один из населенных пунктов. Но одна я не справлюсь.
– Как непривычно слышать от тебя такие слова. – Мэг снова поднимает коробку. – Я подумаю. Сама перед Юджином потом отчитываться будешь.
Марго знает, что Мэг ни разу не покидала стены базы без брата. Она знает, что в то время, пока они не были заняты патрулированием ограждений, она помогала Юджину с техникой. Она все это прекрасно знает, но никак не может перестать настаивать.