Зачарованный сад: читать начало книги онлайн

Информация от издательства

Научный редактор Татьяна Мастюгина

Предисловие Мэган Виртанен

Баркова, Александра

Зачарованный сад. Майское дерево, цветок папоротника и другие легенды о растениях / Александра Баркова; [науч. ред. Т. Мастюгина]. — Москва: МИФ, 2025. — (Страшно интересно).

ISBN 978-5-00250-481-7

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Баркова А., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

Предисловие Мэган Виртанен

Прежде чем вы успеете задаться вопросом, зачем же в книге, посвященной ботанической мифологии, появилось предисловие от исследователя моды и костюма, не является ли такое решение нелогичным или даже абсурдным, постараюсь перехватить инициативу и опередить ваше недоумение своими расспросами.

Как вы читаете книги? Строго последовательно, от предисловия до типографских выходных данных? Пробежав глазами оглавление, открываете на разделах, показавшихся наиболее интересными, а затем уже переходите к остальным? Сразу заглядываете в конец, чтобы узнать, что же сказал автор в послесловии? Каковы бы ни были ваши читательские привычки, рекомендую начать изучение новой книги Александры Леонидовны Барковой именно с третьего варианта, каким бы странным он ни казался.

Привлекательность любой экскурсии зависит не только от ее информативности, но и от личности экскурсовода, и именно послесловие раскрывает необычные образы, в которых выступает ваш проводник по магическому миру деревьев и трав. Пока автор девятью разными маршрутами ведет нас по миру мифов и легенд, связанных с растениями, ее наряды дополняют возникающую перед глазами слушателей и читателей вселенную магических народных представлений.

Не то чтобы такие экскурсии нельзя было проводить в одежде повседневной, но особое облачение создает дополнительные измерения, а обыденный наряд полностью противоречил бы народным представлениям о том, как должно выглядеть событие особенное, выделенное в череде будней, ведь не каждый же день случается познавательная прогулка по Ботаническому саду МГУ. Традиционная культура видит все вещи и явления взаимосвязанными, нет главного и второстепенного, нет того, чем можно пренебречь, все равны по своей важности, все соответствуют какому-то фрагменту космогонии, и все они связаны между собой. Например, читателям этой книги предстоит узнать, как представления о том или ином цвете как о несущем благо или же, наоборот, дурном напрямую влияют и на восприятие цветков с такой же окраской. Архаика не разделяет сакральное и эстетическое, и цветы, и деревья, и цвета, и вышивки, и предметы быта — все они не просто «для красоты», каждый предмет отражает мифологические верования, может служить защитником, а может и навредить. У всего есть не только утилитарные свойства, но и символическая нагрузка, смыслы, выходящие за пределы практического применения, наделяющие особой магией. Как лес сам по себе представляется особым микрокосмом, для которого нужна специальная «одежда леса», о которой пойдет речь в одной из представленных экскурсий, так и набор одежды и украшений в крестьянском сознании так же становился микрокосмом, прямо отражающим представления о мироустройстве, монадой, в которой отражается вся Вселенная. Именно эта взаимосвязанность и «соответствие всего всему» приводили к появлению разнообразных практик и суеверий, связывающих растительный мир, тело человека и его гардероб. К примеру, и в Европе, и в России бытовал обычай вешать предмет одежды с больной части тела на дерево, тем самым символически перемещая болезнь с человека на другой «носитель». Некоторые из таких суеверий, например связанные с шипами терновника, в этой книге получат не только подробное описание, но и рациональное объяснение.

Впрочем, не стоит пугаться рациональности автора и ее стремления придерживаться строго научного взгляда, поскольку эта позиция никоим образом не разрушает ауру таинственности, ожидаемую многими от экскурсии «про магическое и мифологическое». Несколько насмешливое отношение Александры Барковой к неоязыческим верованиям и связанной с ними концепции Колеса года (не так давно проникшей из околоэзотерических кругов в широкие массы и быстро вошедшей в моду не только у мечтательных девиц, но даже и у диетологов и нутрициологов) не мешает автору, после тщательного разбора основ этой концепции, все же соглашаться с наличием рационального зерна и в таких воззрениях и даже использовать наименования сезонных праздников Колеса года наравне с традиционными Юрьевым днем или Купалой.

В то же время Александра Баркова помогает отграничить истинно народные представления о растениях от более поздних наслоений, связанных с дворянской культурой. Новогодняя елка, которую еще литераторы середины XIX века справедливо называли «премилой немецкой забавой», для русского крестьянина не просто не несла радостных коннотаций, но и была деревом опасным, иномирным. Сколь ни велико искушение найти связь между венками из красных роз, популярными у русских дворянских невест в XVIII веке, и традиционными купальскими венками, экскурсия по розарию отнимет надежду на такое соответствие, зато разочарование будет с лихвой компенсировано повествованием о сложном пути, пройденном розой в отечественной культуре. Черный траур — также позднее заимствование, пришедшее вместе с европейской культурой, хотя еще при Петре I и народное, и дворянское траурное платье было синим, в полном соответствии с изложенными в этой книге сведениями о негативном восприятии синего цвета и откровенной неприязни к невинным синеньким цветочкам. Да и в целом традиционное общество цветы не жаловало, так что не стоит представлять русскую крестьянку в цветастом платье или шали, ведь почти все флоральные мотивы (так же, как и манера держать букеты в жилом помещении), были позаимствованы из городской культуры на рубеже XIX и XX веков.

Не забыт и один из главных городских мифов о природе — «природа добрая», как именует его сама Александра, неоднократно развенчивая этот тезис. Мы, современные горожане, считаем туристический выезд в лес или горы благом, страдаем разве что от комаров и сбоев в работе GPS и напрочь забываем, что человеку традиционного общества дикая природа несла множество опасностей, и не просто так «натура» и «культура» на латыни оказались антонимами. Кстати, именно культура — вернее, одежда, как ее продукт, — позволяла, с точки зрения крестьянина, обуздать натуру-природу и обитающих там духов местности, например избавиться от козней лешего, переобувшись или вывернув армяк наизнанку.

Достаточно ли всего вышеизложенного для доказательства теоремы о неразрывной связи специальной одежды и прогулок по садам и паркам? Вероятно, да, но добавим еще одно волшебное измерение — шаманское, где наряд становится способом связи с магическим, а также служит оберегом от недружественных человеку сил. Дело ведь не только в «праздничности» события, подразумевающем с точки зрения народной культуры особую одежду, некую маскарадность и выход за привычные границы, все то, что автор книги называет «быть не тем, кто ты в обыденной жизни». Повседневная одежда сливается с телом, создает привычный комфорт; праздничная вынуждает постоянно помнить о себе, тем самым помогая физически ощутить важность и выделенность момента. Но не менее важны и наши глубинные представления о соответствии образа обстоятельствам, лучше всего выраженные фразой Гюстава Флобера о том, что без широкого рукава жест благословляющей руки выглядит нелепым. Костюм проводника, объясняющего, как устроен мистический срез реальности, должен отражать и мистические представления о мироустройстве. Сколь бы рациональны мы ни были, как бы ни хотели отмахнуться от «суеверий и побасенок» о чудесных шапках-невидимках, волшебных туфельках, дарующих силу перчатках и приносящих удачу поясах, эти образы продолжают жить в коллективном бессознательном, они аффективны и притягательны, они вызывают мгновенный чувственный отклик, а потому вещи перестают быть просто вещами и становятся знаками, маркирующими ситуацию как особенную, сакральную, противостоящую профанному, рутинному течению жизни.

^{Платье «Хаддон-холл». Фотография Светланы Шаманиной.}

^{© Шаманина С., фото, 2025}

Японский дизайнер Реи Кавакубо однажды сказала: «Вам нужно время от времени надевать что-то мощное, и это может вызвать странные ощущения. Вы осознаете ваше существование. Когда вы надеваете противоречащую “общепринятому” одежду, вы можете почувствовать, как растет ваша смелость. Одежда может освободить вас».

Пока посетители экскурсий Александры Барковой уносят домой новые знания, а также необычные желуди североамериканского дуба, те, кому придется довольствоваться только их описаниями, не должны чувствовать себя обездоленными. Пусть желудей им и не достанется, зато подробный рассказ о становлении индивидуального стиля автора может стать руководством к действию и первой ступенькой на пути к формированию собственного необычного гардероба.

Массовая культура на протяжении нескольких десятилетий пыталась убедить нас, что яркие, броские, привлекающие внимание наряды предназначены только для юных и предпочтительно стройных девушек. Остальным следовало как минимум вооружиться социальными установками хорошего вкуса, подразумевавшими сдержанность, а то и вообще одеваться как можно более скромно и невыразительно, спрятав «не соответствующее эталонам» тело в чем-нибудь темном и мешковатом. Актуальные тренды последнего десятилетия привели на подиум и моделей плюс-сайз, и дам старшего возраста, но все же в повседневности многие продолжают ограничивать полет своей фантазии рамками ложно понятых «приличий».

^{Платье «Дух Леса». Фотография Светланы Шаманиной.}

^{© Шаманина С., фото, 2025}