На лице Эллы снова появилась легкая улыбка, и Джейн догадалась, что профессору известно что-то еще. Словно опытный фокусник, самый эффектный трюк она приберегла напоследок.
– Ну, давайте, поделитесь с нами, – поощрила ее Джейн. – Что еще вы скрываете?
Улыбка Эллы Квинн превратилась в победоносную ухмылку.
– Прошу за мной. Брок расскажет вам, что он сумел установить.
Она подвела детективов к молодому человеку, который работал за компьютерной станцией.
– Брок, познакомь нас с твоими выводами.
– Да, конечно, профессор.
Брок, долговязый, худой парень с пшеничного цвета волосами (среди студентов Эллы Квинн он единственный не носил хирургическую шапочку), торопливо кивнул.
– Разумеется, мы будем работать с обувью и дальше, но кое-что можно сказать уже сейчас. В обычной ситуации мы постарались бы обнаружить на сапогах логотип производителя, но у нас на факультете есть девушка, которая специализируется на истории обуви. Она заходила к нам буквально за пять минут до вас, и мы попросили ее взглянуть на сапоги. Вот, обратите внимание…
Брок вывел на экран три фотографии с изображением новеньких женских сапог, снятых с разных сторон. Высокие, почти до колена, светло-коричневые сапоги были снабжены молниями на внутренней стороне голенищ. Высокая танкетка имитировала дерево.
– По мнению нашей специалистки по винтажной обуви, сапоги, которые были обнаружены на ногах жертвы, выглядели именно так. Она уверена, что мы убедимся в этом, как только закончим экспертизу. По ее словам, это была недорогая, массовая, но весьма популярная модель, выпускавшаяся, скорее всего, «Ди-Зи Инк». Она широко продавалась по всей Северной Америке. Между тем каблук имеет некоторые особенности… – Брок ткнул пальцем в экран, – …которые, по словам нашей специалистки, позволяют с уверенностью утверждать, что данные сапоги произведены в период между 1975 и 1977 годами. После семьдесят седьмого «Ди-Зи Инк» слегка изменила форму каблука и дизайн верхней части голенища.
– Итак, все указывает на середину семидесятых, – заметил Дункан.
Джилл посмотрела на Эллу, и та кивнула.
– Да. Я тоже склоняюсь к мысли, что в нашем случае речь идет о середине семидесятых, хотя, конечно, утверждать со всей уверенностью не могу. Пока не могу.
– Это соответствует нашей информации, согласно которой бетонный пол в подвале был устроен до начала восьмидесятых, – сказал Дункан. – Если она погибла в середине семидесятых, ее могли закопать под часовней незадолго до того, как в подвале были проведены бетонные работы.
На этом осмотр закончился. Джейн поблагодарила профессора и студентов и попросила немедленно сообщать ей о новых находках и открытиях. Выходя из лаборатории, она бросила взгляд на смотровой балкон, где видела Ноа Готье. На балконе никого не было, но ее это почему-то не успокоило.
Дункан заметил, что она глядит наверх, и негромко спросил:
– Кто это был?
– Ты тоже его видел?
– Да.
Джейн хмыкнула. Уже не в первый раз ей приходило в голову, что она недооценивает своего напарника. Дункан и раньше проявлял и острую наблюдательность, и сообразительность. Новую информацию он схватывал буквально на лету, и с ее стороны было бы ошибкой не пользоваться этим.
– Доктор Ноа Готье, – сказала она, когда, выйдя из лифта, они пересекали сверкающий вестибюль, направляясь к двери, которая вела к застекленному переходу, соединявшему здание института с кафетерием на другой стороне улицы.
– Не может быть! Сам Ноа Готье? Тот знаменитый профайлер?
– Или печально знаменитый. Академическое сообщество не прочь поджарить его на медленном огне за некоторые его теории.
– Черт!.. – пробормотал Дункан. – Хотел бы я знать, почему его вдруг заинтересовало наше расследование!
– Именно это я и собираюсь выяснить.
– Как? Неужели вы будете расспрашивать Эллу?
– Нет, его самого.
– Вы его знаете?
– Пару раз приходилось с ним работать, – ответила Джейн. В объяснения она пускаться не собиралась, и, хотя Дункан ничего не сказал, его лицо разочарованно вытянулось.