У меня пересыхает во рту, когда близнец, который заставляет мое сердце биться чаще, встает между мной и Киллианом.
Он так близко, что наши руки соприкасаются, и я чувствую это прикосновение в самых потаенных уголках своего тела сквозь ткань рукава.
— Как я могу достать удостоверение, если я не могу двигаться? — бормочу я, пока нотки пряного одеколона щекочут мой нос, затуманивая мысли. — Я не двигался, но он кричал: «Удостоверение, сейчас же!», а я не мог его достать, но он направил на меня автомат и приказал мне не двигаться, но в то же время двигаться.
Я закрываю рот, чувствуя, как щеки снова краснеют.
Обычно я испытываю трудности с общением с новыми людьми и едва могу вымолвить слово, но в присутствии людей, которые мне нравятся, я превращаюсь в заикающуюся развалину и с трудом могу замолчать.
Все мужчины вокруг меня потрясающе красивы, но близнец с интенсивным взглядом каким-то образом превосходит даже своего брата, и я не могу перестать ерзать, когда он изучает меня своим интенсивным взглядом, который действительно должен сопровождаться предупреждающей надписью.
— Я все еще не могу в это поверить, — Феликс качает головой. — Все это потому, что ты на несколько секунд остановился перед воротами?
— Я верю, — говорит Киллиан. — Это не первый раз, когда один из охранников Белмонта так сорвался, но прошло уже довольно много времени.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спрашивает близнец рядом со мной тихим голосом, в котором слышится легкая хрипотца, которая слишком сексуальна.
— Да? — хрипло отвечаю я. — То есть, я в порядке. По крайней мере, буду, когда мой мозг снова начнет работать. — Я прочищаю горло и слабо улыбаюсь ему. — Я просто растерян. Это всего лишь второй раз, когда на меня направляют оружие, и это немного запутало мой мозг. Я думал, что во второй раз будет не так страшно, но, похоже, к тому, что на тебя направляют оружие, никогда не привыкнешь. По крайней мере, я не могу к этому привыкнуть, — быстро говорю я.
На его губах все еще играет легкая улыбка, но он не выглядит раздраженным моим бормотанием.
Я морщусь, вспоминая то, что только что сказал. Эти парни — Мятежники, и, если слухи верны, за эти годы на них не раз направляли оружие. Готов поспорить на все свои сбережения, что ни один из них ни разу не обмочился от страха, когда с ним такое происходило.
Феликс, возможно, другой. Он находится под защитой Мятежников, а также под защитой семьи Хоторн благодаря браку — и благодаря Киллиану, если они действительно вместе — но из исследований, которые я провел о нем, когда меня шантажировали, чтобы я помог убить его, Феликс не вырос в том же мире, что и Киллиан и его кузены, и до недавнего времени, похоже, не имел никакого отношения ни к семейному бизнесу, ни к братству.
Но это не помешало ему встать перед заряженным оружием, чтобы защитить меня, и он даже не растерялся.
Удивительно, но никто из них не смеется и не дает понять, что считает меня ненормальным за то, что я испугался.
— Хочешь, чтобы мы пошли с тобой и сообщили об этом? — спрашивает Феликс.
Я качаю головой. Я не доверяю кампусным полицейским и предпочитаю не попадать в их поле зрения, учитывая все, что у меня сейчас происходит.
— Думаю, я просто хочу забыть об этом. — Я перекладываю книги под мышкой и переношу кофе в свободную руку, чтобы лучше все удержать.
Я совершаю ошибку, снова взглянув на близнеца рядом со мной. Он все еще смотрит на меня, но меня застает врасплох ухмылка, искривляющая его полные губы, и мой мозг снова отключается, когда из ниоткуда всплывает обрывок воспоминания.
Сильная челюсть и полные губы под темным капюшоном.
Я настолько ошеломлен этим образом, что роняю кофе из рук. Я отчаянно пытаюсь его поймать, но резкое движение лишает меня равновесия, и книги, которые я несу в руках, выскальзывают из моих рук.
Близнец рядом со мной протягивает руку с той же молниеносной реакцией и каким-то образом ловит мой стаканчик в воздухе, удерживая его в вертикальном положении, чтобы ни одна капля не пролилась.
Моим книгам не так повезло, и они падают на землю одна за другой с громким стуком, но я настолько ошеломлен этим безумным ловким движением, что едва замечаю их.
— Как, черт возьми, ты это сделал? — спрашиваю я с недоверием, когда он возвращает мне стаканчик.
Наши пальцы соприкасаются, когда я беру стаканчик, и по мне пробегает дрожь, а желудок сжимается от этого простого прикосновения.
— Я ловкий, — говорит он, и меня охватывает странное чувство дежавю.
Глубокий и хриплый голос в моем ухе, когда сильные руки обнимают меня и прижимают к твердому как камень телу.
Тот же голос, который говорил со мной через камеру и помог мне пережить нервный срыв, когда я обратился к нему за помощью.
Моя шея и грудь так горят, что кожа горит от смущения, когда я пытаюсь выкинуть эти мысли из головы, прежде чем я сделаю что-нибудь глупое, например, смогу убедить себя, что один из близнецов Хоторн — мой преследователь.
Я поспешно опускаюсь на колени, чтобы поднять книги, что дает мне повод не смотреть ни на кого из них, пока я пытаюсь привести мысли в порядок.