— Да.
Он пытается скрыть улыбку, но я вижу, как поднимаются уголки его губ.
— Разгадка была тестом?
— Да.
— Ты проверял, достаточно ли я достойный противник, чтобы вообще затевать со мной эти игры?
— Верно.
Его улыбка широкая и радужная, но он изо всех сил старается вернуть своему лицу нейтральный вид и скрыть ее.
— И ты сегодня переместил шахматную фигуру? — осторожно спрашивает он.
— Да. — Я делаю паузу. — Тебя это беспокоит?
— То, что ты вломился в мою комнату, пока я был в спортзале? — Он ухмыляется в камеру. — Конечно, должно было бы, но по причинам, которые я не готов или не хочу анализировать, это не так.
Между нами наступает тишина, и я жду, что он сделает дальше.
— Это единственный раз, когда ты будешь со мной разговаривать через это? — тихо спрашивает он.
— Ты хочешь продолжать разговаривать со мной через камеру?
Он тихо смеется.
— Умный ответ был бы: «Нет, блядь».
— А какой твой ответ?
— Да. — Он заметно сглатывает, его кадык подпрыгивает в тусклом свете прикроватной лампы. — Это ненормально, но да.
— Тогда нет, это не будет последний раз, когда я буду разговаривать с тобой через нее.
Это ошибка. Я должен прекратить этот разговор и вернуться к роли молчаливого наблюдателя, но, возможно, я смогу использовать это в своих интересах и получить часть информации, которую я искал.
Он нервно кусает губу.
— Ты ответишь, если я задам тебе вопросы?
— Зависит от вопросов.
— Ты хочешь причинить мне боль? — Его голос слегка дрожит, а глаза большие, широко раскрытые и настолько чертовски невинные, что что-то внутри меня сжимается.
— Нет, — честно отвечаю я. — Я никогда не хотел причинить тебе боль.
— Почему ты следишь за мной?
Я не отвечаю. Я готов дать ему некоторую информацию, чтобы поддержать разговор, но не могу раскрыть свои карты, пока не узнаю больше.
— Ты сказал, что я попал в твое поле зрения, — медленно произносит он. — Это значит, что ты не связан с теми, кто пытался убить меня, когда я бегал?
— Я не связан с ними.
Он выдыхает.
— Ты знаешь, почему они хотят мне навредить?