— Мы долго ездили по кругу. Думаю, они ехали по кругу, потому что постоянно поворачивали направо. Поворотов направо было гораздо больше, чем налево, по крайней мере, в соотношении три к одному.
Он кивает, но ничего не говорит.
— Мы оказались в доме на окраине города. Они припарковались, затащили меня внутрь и заперли в шкафу. На двери была клавиатура, и мне потребовалось некоторое время, но я смог взломать ее и открыть дверь, чтобы никто не заметил. Потом я дождался, пока они уйдут, и выскользнул, как только смог.
— Что произошло после того, как ты сбежал из дома? — спрашивает он, когда я замолкаю.
— Я пошел в ближайший район и начал стучать в двери, пока кто-то не поверил мне и не вызвал полицию.
— Почему ты сказал полиции, что ничего не видел и не слышал?
— Потому что те, кто меня похитил, были полицейскими.
Джекс не реагирует, но в его глазах явно мелькает гнев.
— Они хотели получить выкуп, — продолжаю я. — Они знали, что мои родители внезапно разбогатели, и похитили меня, а не моего брата или сестру, потому что я был более легкой мишенью. Они продолжали обсуждать свои планы в соседней комнате, пока я был заперт в шкафу, как они собираются убить меня, чтобы их не поймали. Я даже не знаю, сколько их было и был ли в этом замешан офицер, который принимал мои показания и вел расследование, поэтому я просто сказал, что ничего не видел и не слышал и что они не причиняли мне вреда.
— Ты знаешь, кто эти полицейские? — Его слова звучат непринужденно, но я слышу в них напряжение.
Я качаю головой.
— Они были в масках, когда были рядом со мной. Я понял, что они полицейские, только по тому, что они сказали, когда я был в шкафу. И я слышал, как они разговаривали с другими полицейскими по рации, когда мы были в фургоне.
— Жаль, — говорит он, и в его голосе слышится гнев.
— Ты бы что-то с ними сделал, если бы я знал, кто они? — спрашиваю я, не зная, что делать с головокружением от этой мысли.
— Тебе было бы все равно, если бы я это сделал?
— Ни на секунду. Эти ублюдки заслуживают того, что их ждет. И я действительно злюсь, что не могу сказать тебе, чтобы они заплатили за то, что со мной сделали.
Он фыркает от смеха и целует меня в лоб.
— Вот это тот мужчина, о котором я всегда подозревал, что он есть в тебе.
— Что ты имеешь в виду?
— Я всегда знал, что у тебя есть темная сторона, но ты не позволял себе ее исследовать до сих пор.
— Ты не ошибаешься, — говорю я с улыбкой. — Ты пробуждаешь ее во мне.
— Рад быть полезным. — Он быстро целует меня в губы. — Готов?
— К чему? — Я несколько раз моргаю, удивленная резкой сменой темы.
— Мы идем в мою комнату. — Он слегка сжимает меня, а затем отрывается от меня.
— Правда? — спрашиваю я, когда он садится и вытягивает руки над головой, заставляя мышцы спины напрягаться и выпячиваться так, что это выглядит слишком соблазнительно. — Я знаю, что уже говорил это раньше, но, Боже мой, ты такой сексуальный.
Он смеется и опускает руки, оглядываясь на меня через плечо с ухмылкой на полных губах.
— Ты что, живешь в спортзале? Ты когда-нибудь в жизни ел углеводы? — Я поднимаюсь на руках. — Как ты можешь ходить и выглядеть так сексуально все время?
— Я большой поклонник углеводов и ненавижу спортзал. — Он поднимается с моей кровати, совершенно не стесняясь своей наготы, и начинает собирать нашу одежду с пола. — Я хожу туда только тогда, когда Киллеру нужен кто-то, с кем можно позаниматься.
— Тогда как ты так выглядишь? — Я провожу взглядом по его упругой попе, когда он наклоняется, чтобы поднять свой худи. — Я знаю, что генетика играет важную роль в том, как люди наращивают и поддерживают мышцы, но это не может быть только благодаря хорошим генам.
— Я лазаю по горам и занимаюсь гимнастикой с Джейсом. И у нас есть другие хобби, которые помогают нам оставаться активными. — Он бросает мне мою одежду.