Это была дарственная на шахты Реглии. Ещё больше я удивилась, когда поняла, что её стоимость многократно превышает доходы графа.
Я шелестнула бумагами, демонстративно покрутив ими у носа графа. Несомненно он попытался вырвать их из моих рук, но тщетно.
—Это были вы. — грозно объявила я.
Граф рассмеялся, но этот смех потонул в глухом беспокойстве. Он пнул ножницы, которые оставались на полу, красное лезвие блеснуло в свете.
—Уберите её прочь! Прогони этого призрака, ведьма! — Он замахнулся на Реглию не моргнув и глазом
Я не успела ничего сказать, как в моей голове началась искаженная симфония. Я почувствовала потемнение в глазах и теплеющий след крови на губах. В этот момент всеобъемлющий страх напомнил: нельзя сдаваться.
В тот миг, когда я собралась произнести заклинание, призрак матери выпустил на свободу свои силы, словно сброшенные с крыльев тьмы. Она взмахнула рукой и откинула графа, и он, невидимо, как ветер, высвысившись над перилами, с криком перелетел на другую сторону балкона.
Тишина окутала нас. Я замерла, глядя на её видение, теперь более зловещее: она казалась расстерянной, больше тьмою, чем собой. В её взгляде играла ирония, страх и ярость.
—Вы! Это все из-за вас! Я верну то, что было отнято!” – закричала она, сжимая горло нам всем, даже своей дочери.
—Доченька, иди к своей маме! — жутко она нашептывала, изводя бедную Реглию.
До меня только дошло, что она хочет с ней воссоединиться на том свете. Возможно убийство человека так повлияло на неё. Она стала превращаться в злого духа.
Я должна что-то сделать. Надежда только на моё колдовство.
Я сосредоточилась, направляя всю свою энергию к изгнанию этого древнего духа. Я должна перенести её в переходный мир духов. Гулкое возвышение магии вырывалось изнутри, как волна, пронзающая тьму.
Она отступила, но начала визжать. От еë воплей разлетелись все стекла и зеркала. И через мгновение дух Катрин начал исчезать, как галлюцинация, связанная моим заклинанием.
Но в этот момент я почувствовала, как меня хлестнуло в висках, и подступила тошнота, как будто тьма омыла моё сознание...
Сквозь затуманенное сознание я обратилась к Реглии, но девушка лишь бросила на меня горький, обвиняющий взгляд.
—Уходите... Вы.. Вы говорили, что поможете! Вы разрушили нашу жизнь! — едва придя в себя, закричала клиентка. Она кинулась в объятия своей тётушки Цугерии, что обливалась вдовьими слезами.
Моргнув пару раз, я провалилась в бездну.
И сквозь кромешный мрак меня вывел одинокий свет. Я очнулась, но это было не в стенах особняка, где только что произошло мистическое сражение. Я находилась в коридоре герцогского дома, где яркие огни свечей казались неестественно яркими и громкими, греючи мою кожу, как солнечные лучи, в течение долгих зим.
—Что вы делаете?— удивленно пробормотала я, когда сильные руки герцога Дэмиана подняли меня, неся в мою комнату. Его тёплый голос в контрасте с твёрдыми шагами и невозмутимым выражением лица — словно мелодия, успокаивал на фоне хаоса, оставшегося в моей голове. Я прильнула к его груди, обессиленно положив голову.
—Я не бессердечный тиран, чтобы бросать свою невесту в подобном состоянии, — произнёс Дэмиан, и вдруг я почувствовала, как облегчение сменила тревога.
Всё, что я пережила в том особняке было непредвиденным и ужасающим. Я...
Почему-то я вспомнила про Реглию и графиню Фарион, и эти мысли терзали меня.
Действительно ли я разрушила их жизнь?..
Я..действительно..оплошала...
Глава 33
Под размеренные шаги Дэмиана, я утопала в своих размышлениях.
* Медвежья услуга, так это называется?
Я и подумать не могла, во что может вылиться дело Реглии. Моё поведение было инфантильным. Я относилась к работе Ламель как к игре. Это недопустимо, ведь в моих руках судьбы людей.
Горечь сожаления растекалась внутри мерзким ядом, взращивая неуверенностиь в собственных силах и своём назначении. Я слишком вжилась в роль. В конце концов, я не Ламель, это не мой мир и не моя жизнь.